Вот он. Маленький, жуткий страх, который она так долго прятала в себе.

– Я всегда была здесь. Расти рядом с тобой – все равно что умирать от нехватки. От нехватки всего: твоего внимания, твоей защиты, твоего интереса. Я думала: если я ни в чем не буду нуждаться, ничем не стану беспокоить тебя, буду заботиться о нас обеих, пока ты заканчиваешь работу, ты меня полюбишь. Но ничего не вышло. Ты никогда не замечала меня. Тебе было все равно.

– Все было обоюдно. И если ты хочешь изобразить меня такой, тогда, полагаю, и ты меня не замечала. – Эти слова будто окатывают ее ледяной водой.

Значит, она никогда не изменится.

– Почему мой отец так и не прислал письма? – Она ждала от себя разных слов, но только не этих. – Почему так и не вернулся за мной?

Ивлин удивлена не меньше. Она вздыхает, в этом вздохе тоже слышится капитуляция.

– Он хотел забрать тебя с собой. Но я не вынесла бы еще и этой потери. И я предупредила его, что он пожалеет о том дне, когда снова попробует приблизиться к тебе.

Маргарет будто вонзают нож в кишки и в то же время отпускают грехи и даруют прощение. Он не забыл ее. Не бросил. Воспоминания не обманывали ее: он в самом деле был добрым. Мысли о том, какой могла быть ее жизнь, наполняют ее тоской и яростью, терзающими ее, как лесной пожар. Но Маргарет все равно не может заставить себя ненавидеть эту женщину. Когда гнев остывает, он оставляет за собой мрачную уверенность.

Это последний раз, когда ее нога ступила в Уэлти-Мэнор.

– Спасибо, – тихо говорит она. – Пока, мама.

Не дожидаясь ответа, Маргарет толкает дверь. Таксист нетерпеливо сигналит, едва они появляются в свете фар, но ей невыносимо сейчас сидеть в душной машине, ей страстно хочется содрать с себя кожу. И кажется, будто она рассыплется в пыль, если хотя бы сделает вдох. Маргарет оседает на крыльцо, Уэс опускается рядом. Клаксон снова ревет, и Уэс с напряженной улыбкой машет таксисту.

– Урод… – бормочет он и говорит Маргарет: – С твоей стороны это было смело.

– А казалось жестоким и несправедливым.

– Но не было таким, – Уэс обнимает ее. Маргарет хочется утонуть в уютном тепле его тела, в привычном запахе лавра и серы. – Это она была жестока и несправедлива к тебе. Ты ничем ей не обязана, Маргарет. Ты делаешь то, что лучше для тебя.

– Ты правда так думаешь?

– Я не прочь так думать, – Уэс застенчиво улыбается. Не своей обычной кошачьей или заигрывающей усмешкой. Эта улыбка – одна из немногих, какие он приберегает для нее одной. – Но я бы не дерзнул.

Она кладет голову ему на плечо.

– Тебе можно.

– Ну же, – он касается легким поцелуем ее виска, – поедем домой.