— Думаешь, это так просто? Достаточно пожелать и всё исполнится?

— Нет, конечно, — настала моя очередь насмешливо фыркать. — Если бы это было так, меня бы здесь не было. Я лишь предлагаю одну из возможных дорог и свою поддержку. Как далеко мы сможем по ней пройти вместе, одному огненному древу известно. Однако, если ничего не делать, со временем станет только хуже. Вернуться — нельзя. Стоять на месте — нельзя. Долго прятать голову под одеялом — нельзя. И что остаётся? Чтобы жить, нам, дари, необходимо постоянно куда-то двигаться. Заметь, я не пытаюсь тебе лгать. Говорю открыто и прямо то, что думаю. Поэтому не жди удара в спину, подлости или коварства, — убедительным тоном продолжил обрабатывать свою будущую последовательницу.

— И это ты говоришь после того, как заставил меня подписать тот договор? — недоверчиво изумилась, не веря ни одному слову.

— Женщина, не придирайся к мелочам. Подумай о другом. Все мы даём клятвы. Рано или поздно. Ты свою дала чуть раньше, только и всего. Зато, теперь я могу тебе доверять.

— А я тебе не могу, — убеждённо заявила Пакура.

— Почему?! — оскорблённо возмутился, не видя для этого ни одной причины. — Смотри, я до сих пор ничего не сделал, чтобы тебя перевели из касты воинов в касту рабов. Ведь обратного пути уже не будет. Ты до сих пор, пусть и беглая, разыскиваемая, но истинная дашун. Так оставайся ею. Я не против. Храни традиции предков и честь воинов Сатар. Также я не стал выдавать тебя твоим врагам. Позволил укрыться в этом доме. Кормлю. Пою. Подвергая себя опасности… по ночам. Разве это нас не сближает?

— Как-то не очень, — задумчиво ответила Пакура, уже не столь агрессивно.

— А если предоставлю тебе не только кров и еду, но и начну платить деньги? Скажем, один золотой в декаду, — взволнованно предложил, демонстративно опасаясь, что запросит большего.

Усиливая нажим. Со всех сторон окружая её своей «заботой», не давая вырваться из моей крепкой хватки. Пакура невольно рассмеялась, поражённая моей наглостью и простодушием.

— Да знаешь ли ты, сколько мне платили за услуги? За одно только согласие рассмотреть их предложения.

— Хорошо. Уговорила. Два динара, — изобразил сожалением и смирение. — Но, корм для тигра покупаешь сама.

Незаметно перевёл её из позиции отрицания, в торг, закладывая третий камень в фундамент наших будущих отношений. Не видя особой альтернативы, Пакура торговалась за свою жизнь как заправский торговец, а не воин. Выжала все соки. Чуть до истерики не довела. Дважды! Едва не охрип, убеждая иметь совесть и не иметь меня. Напоминая, что я тут главный, вообще-то. Только через сорок минут открыл двери её комнаты и велел позвать слуг. Намереваясь отыграться за ту пытку, через которую она меня провела. Слуги быстро принесли лёгкие, воздушные, полупрозрачные одеяния танцовщицы, чёрного цвета. С головным платком, вуалью, горой украшений и браслетов.