— Давайте сначала выслушаем оправдания джентльмена,— сказала дама, и слова эти музыкой прозвучали в ушах Писа. Женщина подошла поближе, поправила пенсне, вгляделась, смертельно побледнела и отшатнулась.

— Так это ТЫ!!!— произнесла она сдавленным голосом.— Опять принялся за старое? Неужели детям никогда не будет от тебя покоя?

— О чем вы?— возмутился Пис, слишком шокированный, чтобы радоваться первой обнаруженной им ниточке в прошлое.

Обвиняющий перст мисс Харли уперся в нос несчастного Писа.

— Замаскироваться хотел? Бороду отрастил? Да я тебя где хочешь узнаю! Ты и раньше приставал к детям! Ты — чудовище!

"Только не это",— подумал Пис, прислушиваясь, как чересчур знакомое слово эхом отражается от стенок его черепной коробки. Изобразив на лице нечто, что по его мнению должно было означать улыбку, он сказал:

— Давайте поговорим спокойно, в кабинете...

Мисс Харли отрицательно покачала головой:

— Из-за таких, как ты, и прогорает мое предприятие!— И, переведя взгляд за голову Писа, добавила:— Свистни, Симпкинс!

На границе поля зрения Писа появилась огромная лапа с зажатым в ней свистком, и секундой позже раздался пронзительный ультразвуковой вопль. Люди, шедшие в кино, останавливались, перешептывались и рассматривали Писа с очевидным презрением. Плечи его безвольно опустились — свобода уходила. Полиция уже спешит к нему, и через несколько минут он будет передан в руки Легиона, успев узнать о себе только то, что, вероятно, за ним уже числится по крайней мере один случай совращения малолетних. Тогда он — и в самом деле чудовище, и заслуживает всего, что случится.

— Сегодня в городе много оскаров,— благодушно произнесла мисс Харли.— Спорим, они прибегут первыми?

— Надеюсь, а то полиция слишком мягкосердечна.— Крепкие руки еще раз тряхнули безвольно обмякшее тело Писа.— Нам надо было еще в восемьдесят третьем вышвырнуть с Аспатрии всех синяков. Это правительство виновато! Тогда мы как следует проучили их, так зачем же теперь позволять им разгуливать по нашим городам, пугая невинных детишек?

— Невинный ребенок, как же!— не мог удержаться от протеста Пис, хотя от упоминания об оскарах он, как всегда, похолодел.— Этот маленький него... Но постойте! Ведь это мы выиграли войну в восемьдесят третьем!

— Да неужели?— Великан от души расхохотался.— Что-то непохоже! Посмотри, где ты увидишь, чтобы наши парни разгуливали босиком? Разве они носят такое?— Разгорячившись, он отпустил руку Писа и ухватился за его куртку.— Вы только гляньте на это барахло, мисс Харли! Это же... БУМАГА!!!

Почувствовав, что точка приложения силы переместилась с его персоны на одежду, Пис побежал к выходу из кинотеатра. Раздался громкий треск рвущейся то ли ткани, то ли бумаги, и куртка Писа, уже достаточно пострадавшая от дневных эскапад, разрушилась окончательно. Одетый только в рубашку с короткими рукавами и брюки, он выскочил на улицу и, испытывал удивительное чувство, что нечто подобное уже случалось с ним раньше, повернул налево и помчался как газель, едва касаясь земли. Он приготовился отбиваться от доброхотов, которые могли попро