Решив сделать хоть что-то, Пис вскочил на ноги, и тут же гудение смолкло, а из окошка полился ровный яркий свет. Он повернулся и задумчиво посмотрел на шаткий потрескавшийся унитаз, гоня прочь мысли о том, что где-то внутри него замаскировано устройство, включающее машину времени, когда кто-нибудь присаживается по своим делам. Мир Писа и без того уже исказился до неузнаваемости, но ведь должен же быть предел несуразностям! Торопясь выбраться из сферы действия машины, Пис выскочил на лестничную клетку и огляделся. В здании было тихо, но теперь оно имело вид вполне обитаемый и это обстоятельство в сочетании с почти новенькой краской на стенах дало Пису все основания заключить, что путешествовал он в прошлое. Оставался нерешенным один вопрос — на сколько лет?

Ошеломленный, с трясущимися от напряжения конечностями, Пис открыл дверь слева от себя, прислушался, шагнул вперед и очутился в большой комнате, приспособленной, очевидно, под лабораторию. Ожидавший увидеть ряды швейных машин Пис, не обращая внимания на раскиданные повсюду инструменты, мотки проволоки и электронные потроха, первым делом шагнул к висевшему на стене календарю, посмотрел и почувствовал, как у него слабеют колени. Дата на календаре была 2992, и это могло означать только одно — он углубился в историю на целых девяносто четыре года!

Пис прижал ладонь ко лбу, и попытался заново осмыслить ситуацию. Как узнать о своем прошлом, если оно в будущем? Каким образом воссоединится с родителями, если их еще нет на свете?

Пис огляделся вокруг полубезумными глазами и заметил на рабочем столе газету. Она была покрыта фрагментами чего-то, напоминающего пирог со свининой, и Пис стряхнул остатки на пол. Дата под заголовком — 3 июня 2992 года совпадала с календарем. Пис все еще уныло глазел на цифры, когда дверь лаборатории с треском распахнулась.

— Руки вверх! — рявкнул мужской голос.— И постарайтесь не делать лишних движений, потому что у меня пистолет и направлен он как раз на твой чертов четвертый позвонок!

Пис отрешенно поднял руки.

— Послушайте, я совсем не вор!

— Об этом буду судить я,— объявил голос,— но мне кажется, что ведешь ты себя как вор.

— Укравший поганую газету!— вскричал Пис, выведенный из себя очередной несправедливостью судьбы и манерой противника повторять последние слова предложений.— Всего-то!

— А вдруг я записал важную информацию на этой газете.

— Записал?

— Нет, но ты никогда этого не узнаешь... повернись и покажи мне свое лицо!

Пис тяжело вздохнул и повернулся. Пухлый краснолицый коротышка, державший его на прицеле, вздрогнул от удивления.