– Ах, если бы, – сказал Янсен. – Нынче стало опасно быть сованским сенатором. Я направляюсь в Хассе на обыкновенный дипломатический прием. Должен признать, возможность обагрить мой меч кровью в Долине кажется мне куда более привлекательной. Вестенхольц всегда был тем еще ублюдком.

Вонвальт улыбнулся.

– Благодарю вас за помощь, Тимотеус. Но, пожалуйста, не стоит из-за меня подвергать себя опасности. Я не перенесу, если с вашей сенаторской особой что-то случится.

– Довольно наставлений, матушка, – ворчливо пожурил его Янсен. Я впервые увидела, как его хладнокровие поколебалось. – Я буду делать то, что пожелаю, во славу Двуглавого Волка.

Вонвальт помрачнел.

– Я не знаю, что произойдет в ближайшие день или два, но в одном уверен: ничего славного нас не ждет.

* * *

Мы попрощались с сенатором и его свитой и расстались с ними ближе к вечеру. К тому времени, когда мы наконец добрались до Долины, уже стемнело, и я сильно устала от целого дня скорой езды.

– Мэр Саутер вас разыскивает, – окликнул нас сэр Радомир, когда мы въехали в Вельделинские ворота. Он стоял на торхаусе – весь день шериф готовился к обороне города. В свете пляшущих огней жаровен он выглядел мрачным и уставшим.

Вонвальт вздохнул. Я заметила, что он избегал лорда Саутера. Мэр, по понятным причинам, очень переживал за судьбу своего города, но от этого его постоянные расспросы раздражали не меньше.

– Хелена, Дубайн, – обратился к нам Вонвальт, – отправляйтесь к дому мэра. Расскажите ему все, что он захочет узнать. Насколько могу судить, нет необходимости утаивать от него что-либо из того, что мы обсуждали сегодня.

– Как скажете, – угрюмо сказал Брессинджер.

– А вы куда? – спросила я Вонвальта, когда мы проехали мимо него.

– Я собираюсь найти Правосудие Августу и выяснить, не узнала ли она за сегодня что-нибудь новое, – несколько сдержанно сказал он.

– Не утруждайте себя, – крикнул сверху сэр Радомир. – Она выехала из города на разведку.

Губы Вонвальта сжались в тонкую линию.

– Ладно. Тогда я буду в моих покоях в здании суда.

– Вы ведь не собираетесь завтра продолжать процесс? – недоверчиво спросила я.

– Конечно, собираюсь. Я не позволю Вестенхольцу перечеркнуть все, чего мы так упорно добивались. Именно потому, что он близко, мы и должны продолжить. Закон есть закон; день, когда мы забудем о нем ради кровопролития, станет днем, когда мы забудем самих себя.

С этими словами он направился к зданию суда, предоставив нас той долгой, бессонной ночью самим себе.