Возглавлял войско сам Вестенхольц. Его было невозможно с кем-либо спутать – облаченный в дорогие черные латы, он ехал верхом на белом дестриэ в цветастой попоне. Поверх его лат был наброшен темно-синий сюрко с вышитым гербом маркграфа – чайкой с распростертыми крыльями.

Рядом с ним на верховой лошади ехал Клавер. В своей потрепанной пурпурной рясе он выглядел смешно.

Вонвальт протолкнулся к Августе. Я смутно осознавала, что за нами сэр Радомир громко отдает своим бойцам приказы.

– Реси, – сказал Вонвальт, – это все войско или на подходе еще?

Августа не шелохнулась. Она стояла недвижимо, как статуя, глядя перед собой пустыми, стеклянными глазами. Не нужно было обладать познаниями Правосудия, чтобы понять, что что-то не так.

– Реси, – сказал Вонвальт, подходя ближе. Он помахал рукой у нее перед глазами. Я заметила, что некоторые стражники взволнованно поглядывают на нас. – Давно она так стоит? – требовательно спросил Вонвальт у ближайшего из них.

– С тех пор, как я сюда пришел, – ответил солдат.

– И когда это было?

– На рассвете, милорд. Что-то случилось? Я думал, она просто что-то колдует.

Вонвальт отмахнулся от солдата и сделал глубокий вдох.

– Что случилось? – спросила я, и в ту же секунду он положил руку на плечо Августы.

– Боги! – выкрикнул Вонвальт, отдергивая руку. Он схватился за нее, словно только что дотронулся до раскаленного угля.

– В чем дело? – воскликнула я.

– Они поймали меня, – сказала Августа. Я перевела взгляд на нее. Она оставалась неподвижна. – Ищите лисицу, – пробормотала она. Я увидела, как по ее лбу стекает капля пота. Что бы ни происходило, Августе приходилось прикладывать все силы и колдовскую мощь, чтобы это контролировать.

Вонвальт подошел вплотную к зубцу. Надвигавшаяся армия была примерно в миле от нас. Я увидела, как Вонвальт щурится.

– Вон там, – сказал он, указывая вперед. – Посмотри на того, кто едет за Вестенхольцем.

Я подняла ладонь, чтобы прикрыть глаза, и проследила взглядом, куда указывал Вонвальт.

– Да, – недоуменно сказала я. – Я ее вижу. – К седлу рыцаря, ехавшего за маркграфом, была привязана клетка с лисицей внутри.

– Руна… Пленения… – выдавила из себя Августа.

– Что это значит? – спросила я. Мое сердце бешено колотилось. Не мог же Вестенхольц действительно решиться на штурм Долины Гейл. Даже несмотря на все, что произошло, это казалось немыслимым.