Однако постепенно мой страх растаял, как льдинка над пламенем свечи, и уступил место гневу. Я столько пережила за свою жизнь и не хотела завершить ее так бесславно, в руках убийц и будущих насильников. Более того, это казалось мне неправильным. Не в смысле добра и зла – все же эти солдаты собирались совершить ряд гнуснейших преступлений. Но Правосудие Августа говорила, что я оказалась связана с великими событиями, которые должны изменить мир. Что моя душа была подхвачена могучими потоками истории. И перспектива оказаться разрубленной на кусочки в вонючей грязи совсем не сходилась с этой теорией.

Эта мысль придала мне сил. Я не знала как, но мне было суждено выжить – я это чувствовала. Но даже если и нет, я собиралась показать все, на что способна. Я загнала поглубже Хелену-секретаря и призвала Хелену-негодяйку, сироту из Мулдау. Эти солдаты должны были пожалеть о том, что погнались за мной. Я решила наброситься на них со всей свирепостью, на какую только была способна.

– Не дури, девочка, – сказал ближайший ко мне солдат. Судя по акценту и чертам лица, он был из Восточной Марки Хаунерсхайма, пограничных земель на реке Кова. Проще говоря, он был уродлив и туп, и я с глубочайшим огорчением осознала, что могу погибнуть от рук такого типа. – Бросай меч.

– Иди на хер, – задыхаясь, сказала я. Я слышала, как позади меня, омывая топкий берег, журчит и плещется Гейл. Я мельком посмотрела назад, думая, не ступить ли мне в воду и не окончу ли я свою жизнь так же, как тот убийца, подбросивший нам змей.

– Ты околеешь от холода, – сказал второй солдат.

– Лучше околеть, чем позволить тебе прикоснуться ко мне, – огрызнулась я.

– Фу ты, – сказал первый, – чтоб мне ослепнуть, ненавижу толцев. Говорят так, словно гвоздями скрипят о грифельную доску. Думаю, я вырежу тебе язык, чтобы в ближайшие часы тебя не слышать.

По крайней мере, они хотели взять меня живьем, что давало мне небольшое преимущество. Сначала солдат должен был попытаться обезоружить меня, а значит, он собирался бить по мечу, а не по корпусу.

– Думаю, я отрежу тебе член… если смогу его найти, – сказала я и опустила меч так, чтобы его острие указало на промежность солдата. При этом я притворилась, что мне неудобно держать оружие, словно меч слишком тяжел для меня. Если солдат решит, что сможет с легкостью обезоружить меня, то он не станет прилагать слишком много усилий, и я смогу воспользоваться этим. Возможно, это будет мой единственный шанс что-либо предпринять.

– Языкастая ты сука, – буркнул он. – Мне это по нраву.