Первый солдат бросился на меня. Как я и ожидала, он попытался выбить меч из моей руки размашистым, сильным ударом справа налево. Вместо того чтобы позволить нашим клинкам столкнуться, я уронила свой пониже, давая мечу солдата пронестись над ним. Моя маленькая уловка удалась – потеряв равновесие, он удивленно вскрикнул, а затем поскользнулся в грязи.

Я этого совсем не ожидала, но и не упустила возможность. Солдат был в доспехах, однако его шею ничто не защищало, и я вонзила меч прямиком в нее. Увидев, как глубоко вонзился клинок, я испытала удивление и отвращение. Острие, должно быть, уперлось в сустав шеи, потому что наткнулось на что-то твердое и остановилось. Солдат выпучил глаза, его лицо налилось кровью. Когда я вытащила меч, он схватился руками за рану, издавая ужаснейшие булькающие и хрипящие звуки, пока кровь бурлила в его горле.

Второй закричал что-то бессвязное. Было легко подумать, что эти солдаты представляли собой бездушные машины; но пусть они заслуживали и ненависти, и смерти, они испытывали чувства так же остро, как и я. Возможно, эти двое были близкими друзьями. При виде гибели товарища второго охватил безрассудный гнев, и он бросился на меня, на этот раз с легкостью выбив меч из моей руки и опрокинув меня на берег Гейл.

Я упала так, что мои волосы оказались в реке, а туловище легло на склон берега вверх тормашками. Я ощутила, как ледяная вода намочила мою одежду. Солдат, облаченный в тяжелые доспехи, прижал меня к земле, больно надавив на мои бедра коленями, и занес кулак, чтобы ударить.

– Слезь с меня, урод! – заверещала я, яростно вырываясь из-под него. Грязь в этом месте, и без того предательски скользкая, была покрыта речной пеной, отчего стала еще более склизкой; и благодаря моим лихорадочным брыканиям я смогла отчасти выползти из-под солдата. К несчастью, это означало, что я сползла еще дальше в реку, и мне пришлось поднять голову, чтобы не погрузиться ее в зловонные воды.

Солдат схватил меня за платье, подтянул к себе и ударил кулаком прямо в нос. Боль пронзила мое лицо, а затем и шею, когда моя голова запрокинулась назад. На этот раз я всем телом рухнула в Гейл, безуспешно пытаясь зацепиться руками за грязь у пояса.

Все было тщетно. Я сразу же поняла, о чем много недель назад говорил мне Брессинджер. Несмотря на то что весна уже подступала, вода все еще оставалась смертельно холодной, и она мгновенно вышибла воздух из моих легких. Я умела плавать, но была измотана, мое платье набрало воду и стало тяжелым, и я сомневалась, что смогу остаться на плаву больше, чем на полминуты. Удивительная ирония судьбы: мне грозила такая же смерть, как и та, что привела нас в Долину Гейл, – смерть леди Бауэр. Казалось почти поэтичным, что эта ужасная история закончится именно так.