Небольшие деревья падали сотнями под ударами топоров. Те, что побольше, подкашивали электропилами, гигантов просто валили динамитом, не особо интересуясь направлением падения стволов, засыпая всю округу дымящейся щепой.

До наступления сумерек всё вокруг гремело, визжало вгрызающимися в деревья зубьями, падало с невероятным грохотом, взрывалось, и страшный шрам на лице красивого зимнего леса стремительно расширялся и вглубь массива, и вширь. И только, когда Аврора на три четверти скрывалась за горизонтом, падающие от усталости мужчины слышали слово «Отбой!».

Но, это был отбой валке леса, да и то, не для всех: взрывные работы продолжались и при лунном свете. А второй смене, которая нередко пахала и часть, причём значительную, короткого зимнего дня, предстояло ещё много чего сделать: стволы деревьев, для лучшей горючести материала будущего грандиозного пожара, обливали смолой, которую по бурелому приходилось таскать вёдрами — адский, но совершенно необходимый труд. А выжатые, едва переставляющие ноги «сапёрные» части, разбредались по палаткам, а нередко и просто по шалашам, ели, и падали на свои жёсткие стылые постели, забываясь коротким и тревожным сном.

Посты и секреты выставляли на каждую ночь, изо всех сил стараясь поддерживать хоть жиденькую линию обороны — страшные кадры из северных губерний вызывали неподдельный страх даже у бывалых солдат. Работали, ели, спали, ходили до ветра только с оружием. За сон на посту, за отлучку без сопровождения напарника тут же устраивали грандиозные разносы — вроде и далеко даже ближайший, Смоленский, очаг поражения, но рисковать понапрасну, сложить по халатности голову не хотел никто.

Сапёрная рота Николая Раткина во всех отношениях была образцовой. Старый солдат сумел из разномастных людей, многих из которых даже видел впервые, создать сплочённый коллектив, который и старался на совесть, выполняя и перевыполняя план, и не доставлял начальству хлопот всевозможными выходками. Дед наладил посменную работу, ночные караулы, умело распределял наряды на хозяйственную деятельность, и организм подразделения жил без особых конфликтов и споров, провалов в работе и ЧП.

Всё бы хорошо, но родственников плута страшно злил сам факт того, что они оказались на задворках событий, тогда как их сын и внук снова заявил о себе прекрасным руководством при эвакуации Огнегорска. Тут дело было не в амбициях — ведущему инженеру Белоградской космической верфи, солдату, прошедшему от начала до конца две войны, и губернатору было чем гордиться, жизнь не прошла стороной.