— Вашему Господу на нас абсолютно всё равно, — голос лиса-оборотня уставший, даже типичная ирония куда-то пропала. — Это Мирра.

Рука легло на плечо подруги:

— У неё жизнь раз за разом отнимает всё дорогое. Сначала родителей, теперь муж пропал, дети тоже неизвестно доберутся ли до тихой гавани…

Женщина смолчала на такой рассказ, открывающий чужому человеку все её раны, не обижаясь на товарища.

— … да и будет ли вообще на всех трёх континентах хоть один безопасный уголок через несколько месяцев! Она не знает, где её сестра с дитём, муж сестры…

Батюшка заметно стушевался, уже понимая, куда клонит странное создание.

— У меня всю мою жизнь умирали на руках друзья и подруги, соратники и воспитанники. Я столько лет борюсь за людей, за их будущее, а такие же, как вы, — он презрительно фыркнул, — святые, считающие нас, лисов-оборотней чуть ли созданиями ада, вспороли моей женщине живот, а грудных детей заживо распяли на глазах умирающей матери.

Его голос глухой, наполненный болью и злостью на весь мир, был едва слышен, но и эволэки, и бойцы спецназа, и спасённые прихожане, слушали, и прекрасно слышали каждое слово.

— Знаете, батюшка, таким как мы, очень трудно объяснить смысл божественной мудрости всей этой вопиющей несправедливости. Почему на добро судьба отвечает злом, на труд во благо всех — чёрной неблагодарностью, на милость и снисхождение — кровью дорогих твоему сердцу людей?!

Служитель церкви сник, прекрасно зная, кто именно его собеседник, зная страшные подробности жизни, тяжёлые утраты, что камнем навечно сдавили храброе сердце.

— Я снова сражаюсь за людей, плечом к плечу с теми, — широкий жест рукой в окно, на залитый огнями север города, где шла поспешная эвакуация, — кто отнимал у меня самое дорогое, и даже не знаю толком почему? Какого чёрта я тут делаю, рискую собой?! Какого лешего мои соратники, умирающие в погружениях ради людей, часто не помнящих даже имён тех, кто дарит им целые планеты, загородили их собственной грудью?!

Он поднялся с колен, заткнув в подсумок наполненный магазин, и подошёл к настоятелю поближе:

— Потому что, если не сделать хотя бы этого, то мир вокруг станет ещё хуже.

Их глаза встретились. Кицунэ яростно рубил хвостом воздух, держа злость в узде, а порывы священника гасли всё быстрее.

Зря он полез с проповедями, всё равно никто не скажет, кто такой Бог, и что он хочет от нас, почему в жизни часто самые тяжёлые невзгоды несут на своих плечах самые чистые душой и храбрые сердцем. Что можно вычитать мудрого в уже трижды переписанных погрязшими во лжи и стяжательстве подлецами «святых писаниях»? Но, ничего этого Элан, не раз и не два хлебнувший горя на своём коротком веку, и снова ввергнутый чьей-то злой волей в кровавый кошмар, объяснить этому человеку не смог бы, даже если бы захотел. Но, времени спорить не было, и демон-лис просто озвучил свой страшный приговор: