Эврар подает ему кожаный тубус с пергаментом. Ангерран де Мариньи внимательно читает послание.

– Что там? – не выдерживает Клотильда.

– Он просит любой ценой сберечь пророчество. Дайте его мне.

Эврар открывает свою суму и достает кодекс. Ангерран благоговейно его принимает и гладит ладонью пчелу на обложке.

– Я был хранителем королевской сокровищницы, а теперь мне вверено сокровище тамплиеров, – говорит он с улыбкой.

– Нет ли опасности, что Гийом де Ногаре вас схватит? – беспокоится Эврар.

– Король в шутку называет меня своей правой рукой, а Ногаре – левой. На самом деле он мой лютый враг. Я ненавидел его еще до того, как он решился на эту подлую облаву. Теперь у меня еще больше оснований беречь этот кодекс, которым он так жаждет завладеть.

– Разве не в ваших силах было спасти Жака де Моле? – не удерживается от вопроса Эврар.

Мариньи закрывает глаза, как будто на него вдруг обрушилась невыносимая усталость, но быстро берет себя в руки и отвечает:

– Французское королевство на грани краха. Король израсходовал все деньги на войну с Англией. Сначала он брал в долг у ростовщиков-евреев. Не сумев с ними расплатиться, он повелел их схватить, предал суду и кого сжег на костре, кого изгнал. Потом он стал брать в долг у ломбардцев, которых тоже потом казнил. Наконец его кредиторами стали тамплиеры. – Он вздыхает. – Я сам как министр финансов убеждал рыцарей вашего ордена ссужать нам огромные суммы… а потом советовал королю отказаться их возмещать.

– Значит, на вас лежит часть вины за их судьбу! – возмущается Клотильда.

– Этого нельзя было избежать. Если бы я этого не сделал, мне бы не сносить головы, и мое место занял бы Гийом де Ногаре. Я оказался сообщником злого дела, но Ногаре перещеголял бы меня, если бы я не вмешался.

– Давно вы – тайный тамплиер, монсерьор? – недоверчиво спрашивает Клотильда.

– Я стал им после знакомства с Жаком де Моле. Стоило нам заговорить, как стало ясно, что мы с ним родственные души.

– Странно, что вы используете это выражение, – говорит Клотильда. – Что оно значит для вас, монсеньор?

– Души узнают друг друга, даже еще не представившись. Такие вещи чувствуешь инстинктивно. Словом, мы поговорили, и выяснилось, что он еще больше достоин восхищения, чем я думал. После этого мы стали часто видеться. Он на многое открыл мне глаза. До знакомства с Жаком де Моле я считал тамплиеров элитным рыцарским корпусом, совершавшим подвиги на Святой Земле, в боях с турками. Иногда Жак де Моле рассказывал и об этом. По его словам, мусульмане уважали тамплиеров, признавая, что те – люди слова и чести. Арабы отдавали должное архитектуре крепостей, которые осаждали. Некоторые вещи не зависят от религии.