Эврару странно слышать об общении между мусульманами и орденом монашествующих воинов, призванных с ними сражаться, но вполне понятно взаимное уважение у воинов, рисковавших жизнью на одном и том же поле боя. Он помнит, как Гийом де Божо до самого конца не прекращал переговоров с султаном Аль-Ашрафом Халилем и отзывался о нем как о человеке, достойном уважения.

Мариньи приглашает обоих гостей сесть на широкую скамью перед его рабочим столом.

– Тамплиеры – гениальные финансисты. Они придумали залоговые векселя – чрезвычайно полезное изобретение. Отбывающий на Святую Землю паломник делал взнос во французское командорство и получал бумагу с указанием внесенной суммы. Благодаря этому он мог отправляться в путь без денег, не боясь грабителей. Прибыв на место, в Иерусалим, и предъявив свою бумагу, он получал всю сумму местной монетой. На Востоке, как и на Западе, тамплиерам принадлежит много имущества, сотни командорств, требующих средств. Все, чем они управляют, приносит выгоду, исправно работает и, так сказать, отвечает требованиям справедливости. Работающим на них ремесленникам и крестьянам хорошо платят. Они из всего умеют извлекать выгоду. Архитектура их домов красива и нова. Отчасти поэтому они смогли столько всего настроить во Франции и в соседних странах.

– Раз они такие замечательные, почему же вы от них отвернулись, монсеньор? – не отстает Клотильда.

– Тамплиеры подчинялись папе, а не королю. Как было королю смириться с тем, что второе по размерам состояние в стране оставалось ему неподконтрольно? Учтите, король Филипп и папа Клемент расходятся по многим вопросам. Тамплиеры угодили в самую гущу этого противостояния. Политика!

– Вы их предали, монсеньор! – выпаливает молодая женщина.

Мариньи опускает голову, потом переводит взгляд на картины на стенах.

– Жак де Моле сам сказал мне: «Ты должен будешь нас предать, допустить мой арест ради сохранения нашего эгрегора[46]. Меня тебе не спасти. Но нашу духовность ты сможешь сберечь».

Ангерран гладит обложку лежащего перед ним пророчества.

– Вам известно, что написано в этой книге? – спрашивает его Клотильда.

– Жак говорил, что она о будущем мира. Насколько я знаю, в ней предугадан сегодняшний арест и наша с ним гибель.

Он невесело улыбается.

– Дата моей смерти не уточнена. Я постараюсь ее оттянуть в интересах наших общих идеалов.

Немного помолчав, он продолжает:

– Лучше ведь не знать, когда и как покинешь этот мир? Что до Жака, то его подвергнут пыткам и сожгут на костре на Еврейском острове. – Мариньи пожимает плечами. – Жак де Моле – жертва известного человеческого закона: если кто-то молит вас об услуге и если вы оказываете ее этому страждущему, то сначала вас благодарят, а потом начинают так ненавидеть, что желают вам погибели.