Я подумал об открытии, позволившем моей эктоплазме выйти наружу. Глаза часто мешают видеть. Погруженный в темноту, я лучше понимал слова раввина. Он извлекал ноты из рояля. Два голоса сосуществовали вместе, но то, что я слышал, не походило ни на один из них. До сих пор музыка для меня была лишь фоном существования, иногда приятным, иногда раздражающим. Внезапно узнать ее как чистую науку было откровением. Раньше я только слышал, теперь мне предстояло научиться слушать.

Не переставая играть, Фредди Мейер рассмеялся.

– Извините, просто когда я счастлив, то не могу удержаться от смеха.

Амандина поставила на крышку рояля «Кровавую Мэри». Раввин прервался, чтобы выпить коктейль. Мы смотрели на него с таким же восхищением, что и его ученики. А затем он рассказал нам о своем путешествии.

За Мохом 3 простирается чрезвычайно широкая и перенаселенная зона. Громадная цилиндрическая равнина просто забита эктоплазмами с оборванными пуповинами. Там пребывают миллиарды усопших, пересекающих эту оранжевую прерию. Словно длинная река, они медленно перемещаются вдаль. Они уже больше не летают, а идут пешком. В центре потока покойники сжаты в плотную толпу. Ближе к краям они продвигаются чуть быстрее. Здесь образуются и распадаются разные группы, где они обсуждают между собой свою прошлую жизнь. Ученые спорят о правах первенства на свои изобретения. Актрисы пререкаются, кто лучше всех сыграл ту или иную роль. Писатели безжалостно критикуют произведения друг друга. Но большинство мертвых довольствуются тихим продвижением вперед. Кое-кто из них выглядит так, словно стоит в этой очереди уже вечность. Ну и, разумеется, как и во всякой прочей толпе, находятся такие, кто норовит пролезть вперед, расталкивая соседей локтями!

Вот так, за третьей коматозной стеной стоит гигантская очередь. А что, если покойников подвергают испытанием временем? Или же им хотят привить терпение? Жесты у них замедленные. Они там просто стоят и ничего не делают, просто ждут.

– Испытание временем… Может быть, это и есть ад, – сказал я.

– Во всяком случае, не для нас. Не для нас, танатонавтов. Мы способны пролететь над головами миллиардов покойников, набившихся в этот оранжевый цилиндр. Кстати, страна эта очень красивая, немножко напоминает то, что мне рассказывали про фотоснимки с Марса. Там вокруг центральной реки мертвецов всякие откосы, склоны, а вдали – свет, словно сказочное солнце. Притягивающее к себе солнце, куда впадает поток усопших… Я не осмелился вторгнуться слишком далеко на эту четвертую территорию. Я боялся застрять во времени, пока мои несчастные друзья-раввины ждут не дождутся меня в… красном коридоре наслаждений.