Самсон поднялся с лавки и достал из стоящего на столе ларца немецкий траншейный нож. Саша выдохнула и взяла его в руки. Небольшой, ладный, прекрасно сбалансированный, хищный. Полуторная заточка. Ничего лишнего. Прекрасное оружие для того, кто умеет им пользоваться. Проблема заключалась в том, что Саша не умела. Убивать человека ножом ей не доводилось ни разу. Но другого выхода теперь не было.

Изначально она планировала устроить детям побег во время прогулки, перед самым взрывом. В другое время их в набитом полицейскими городе мгновенно разыскали бы, но после теракта, Саша надеялась, всем будет не до того. Однако раз надо выдавать их за больных, значит, никакой прогулки. Придется прорываться через пост на входе в дом, но сперва — устранить охранника самой Саши. Застрелить его не выйдет, в доме полно народу, на выстрел сбегутся мигом. Саша читала однажды в журнале про Максим сайленсер — устройство для глушения звука ружейного выстрела; однако для пистолетов их не делали, да и производили только в Америке. Значит, придется обойтись ножом. Не боги горшки обжигают.

— Вы, главное, от дома заберите нас, — повторила Саша то, что говорила Самсону при каждой встрече в последний месяц. — Ну или только детей, тут уж как карта ляжет…

— Помню, дитя, — терпеливо ответил Самсон. — Твоих мы отвезем к твоим. А сама… Уверена, что хочешь возвращаться? Понимаешь ведь, что под суд пойдешь и скорее всего под казнь?

— Естественно, — Саша улыбнулась. — Сначала за перебежничество, потом — за теракт. Даже любопытно, за что расстреляют в итоге. Но раз уж я призываю других к ответу за их поступки, то и сама отвечу за свои. Иначе во взрыве Аким выйдет виноватым. Я должна дать показания, что Аким выполнял мой приказ, это только я тут действую без приказа…

Самое неприятное в этом — Белоусова она поставит в сложное положение. Как муж он обязан пытаться ее защитить, но как начальник штаба не имеет права вмешиваться в суд над военной преступницей. Паршивая из нее вышла жена, что уж там, не верная ни в каком отношении. Но, может, хоть террорист выйдет приличный, куда там эсерам-максималистам с их взрывом одной машины…

— Не забудь, — Самсон коснулся иссохшей рукой ее лба, — Христовы люди непрестанно взывают к Богу, чтоб он услышал твою предсмертную молитву.

Саша улыбнулась:

— Я предпочла бы остаться в живых.

* * *

Разгорался рассвет. В предсвадебную ночь они не спали, но и не разговаривали — по крайней мере, не при помощи слов. Одним только — древним, как сама жизнь — способом они могли сообщить друг другу то, о чем иначе не догадывались, не имели права, не смели сказать.