— Ну полно, полно, Александра Иосифовна… и встаньте уже, не позорьтесь. Как в провинциальной оперетке, ей-богу. Не стану я судить, есть у вас душа или нет. Но вы ведь все равно попытаетесь представить этих несчастных детей больными, так ведь? Изувечите их еще по невежеству… Сядьте, наконец, в кресло по-человечески. Подумаю, как помочь вашей беде…

Доктор с минуту молчал, потирая виски. Саша не сводила с него взгляда, боясь дышать.

— Дети живут в этом доме, верно? Тогда к ним вызовут хорошего педиатра, а любой педиатр собаку съел на распознавании симулянтов. На что только не идут гимназисты перед экзаменами… Одним натиранием подмышек солью или там нюханием силикатного клея опытного врача не обманешь. Да не бледнейте вы так, нашел я вам решение. Поставили нам в госпиталь одно средство от… ну неважно, от чего. Мы от него отказались, потому что у большинства пациентов оно вызывало сыпь по всему телу. Другого вреда здоровью от разового применения его не выйдет, даже детям. Если верно рассчитать дозировку, сыпь продержится около трех суток. Вместе с температурой от соли и соплями от силикатного клея получится типичная картина рубеллы — по-простому, краснухи. Эта болезнь заразна и достаточно опасна для взрослых, в особенности для дам в положении. Потому детей ваших оставят дома. Я пришлю порошки, вроде бы для вас, но на самом деле — для них. Надпишу по возрасту детей, надеюсь, вы не запутаетесь.

— Спасибо вам, Юрий Владимирович, — тихо сказала Саша.

— Да не благодарите, это же не ради вас. Это ради будущего человечества, если угодно. Кстати, я намерен просить вас об ответной услуге.

— Все, что скажете, доктор!

— Ради всего святого, постарайтесь не болеть. Я смертельно не хочу вас когда-либо еще видеть.

Глава 37

Глава 37

Комиссар Объединенной народной армии Александра Гинзбург

Май 1920 года.

— Ты не напутала чего? — спросил Пашка, переминаясь с ноги на ногу. — Точно на сегодня вызывали?

Саша уже полчаса ждала вызова в отдел сугубого покаяния в обычном месте, у иконы Григория Нового, но за ней так никто и не пришел.

— Да точно, Пашка… Ты-то чего суетишься? Солдат спит — служба идет!

Пашка хмуро пожал плечами. Саша вздохнула. Ей тут тоже не нравилось. Она и вообще недолюбливала храмы, посещала их до революции по необходимости, а после революции — по случаю. Однако бывало, что в какой-нибудь беленой или покрытой темными фресками церквушке ей удавалось уловить ощущение покоя; но только не в этом здании. Орнаменты, украшения, иконы, росписи — все здесь было избыточно, не в меру пестро и лишено всякой гармонии. Деревенская елка, которую детишки под Рождество украсили всем, что у них нашлось, может быть трогательной; однако от главного храма страны ожидаешь чего-то не столь аляповатого.