А нам-то — да, было интересно.

Меня лично, в первую очередь поразил сам Зал Совета. Именно в нем я здесь, в этом мире, впервые увидел в интерьере все атрибуты навороченной готики. Чисто католический собор из нашего мира, века так XV!

Фигурные колонны, поддерживающие стрельчатые арки, за которыми с двух сторон вдоль всего помещения в полутени пролегают неширокие нефы. Два ряда скамей резного дерева и проход между ними. Там, где в храмах нашего мира алтарь стоит, так же имелось возвышение, вроде небольшой сцены. И даже великолепнейший витраж над ней располагался, хотя составленная картинка, конечно, не духовного толка была, а с изображеньем активных Врат на фоне пейзажа с лесом, небом и водной гладью вдалеке.

И накрывает всю эту красоту ребристый нервюрный свод, замысловатой вдавленной розой возносящийся настолько высоко, что появилось подозрение, что прямо на высоту всей башни.

— Ага, пространственная магия, — пихнул меня в бок Крис, чем отвлек от попытки осознать, как так с потолком может быть, и куда тот витраж выходит, что я, прожив месяц в этом замке, так ни разу его и не увидел, — зал способен еще и в ширину раздаваться, если надо больше народа вместить.

А, раз пространственная магия, то — да, конечно…

К тому же, к этому моменту все расселись, и стало понятно, что скамей в зале ровно столько, чтоб разместить всех прибывших, но много свободных мест не оставлять. Впрочем, кто за этим следит, раздвигая или сдвигая стены каждый раз по необходимости, Кристиан не знал. Пожал плечами и предположил… что само?

Развить эту тему и начесать нос до красноты моему приятелю не дали. На возвышение поднялся какой-то представительный, не уступающий в напыщенности лорду Аскору, дядька и объявил, что пора начитать.

Нас выстроили спиной к залу и лицом к ведущему мероприятие магистру. Тот величаво махнул рукой и перед каждым из нас завис раскрытый свиток, а за ним самим, чуть выше, вспыхнул, будто загоревшийся огнем, текст.

Потом под его дирижирование мы, как в детском саду — нестройным хором, принялись произносить слова клятвы. По мере проговаривания нами надпись в воздухе, будто выгорая, меркла, а на свитке, наоборот, проявлялась.

Без анализов и тут не обошлось естественно. Так что, произнеся все, что положено, о следовании кодексу Ордена, защите его интересов, а так же о не причинении вреда членам организации, их семьям… и далее по тексту… мы, как было велено, укололи указательные пальцы и расписались каждый на своем листе. Что-то там, на месте неопределенного каля-маля, что у меня вышло, сверкнуло, в груди, где был источник, жамкнулось пару раз и на этом — все. Нас назвали Воинами и благосклонно поздравили.