Прижиться в чужой стране и незнакомом городе, без семьи, без родных и близких было непросто. Но все получилось, я привыкла и прижилась, и полюбила Город. В этом мне, конечно, помог Клод. Однажды, размечтавшись, я сравнила свою жизнь в Париже с романом, повествующим о жизни девушки из прошлого, которую отослали очень далеко от родного дома и, прежде, чем сжиться, привыкнуть к чужому дому, она первое время испытывает страх, потом любопытство, потом начинает приспосабливаться к новому месту, к новым обычаям, свыкается с обитателями и, в конце концов, сначала робко, а потом уже взахлеб, начинает любить и новый дом и всех, кто в нем живет.

Одним словом, любовь к Парижу пришла, но пришла не сразу, не вдруг и Городу тоже пришлось за меня побороться. А как иначе! Любовь — это все-таки движение навстречу.

Город старался изо всех сил, соблазнял меня бриллиантовой брошью ночной Эйфелевой башни, цитриновым свечением купола мазариниевой библиотеки, строгими росчерками Трокадеро, мавританской красотой Сакрэ Кёр. Прекрасное было повсюду, оно соблазняло и очаровывало, но окончательно я сдалась Парижу перед диковатой, грубой красотой набережных Сены. Обручи мостов прошли навылет сквозь мое сердце и скрепили навсегда мою любовь к этому апокалептическому монстру, городу-мечте. Спустя время, думая о Париже, я определилась в природе своего чувства, нашла его суть. Я поняла, что он — это вечная тайна. Именно то, что его никогда не разгадать и не постигнуть тянет нас в его бездну. Кажется, именно в этой бездне заключена разгадка и мы погружаемся в этот Город, проходим точку невозврата и уже пути назад нет. Ты — раб, ты в его вечном плену…

В первое время было восхищение, как у большинства, кто впервые увидел город-мечту. Потом был испуг. Страх возник при мысли о том, что я осталась наедине с незнакомым местом и не знала свое будущее, не знала когда вернусь обратно в дорогую моему сердцу Москву, в свой дом. Понятно, что никго из родных там нет, в том доме меня не ждут, что никто не встретит на пороге, не к кому кинуться на шею: "мам-пап, это я, я вернулась!" Да, остались Агния Аркадьевна, дядя Гена с Татьяной, но родных кровинок там уже не было, а с друзьями я не могла общаться даже в соцсетях, не говоря уж о телефонных звонках. Их контакты наверняка отслеживали, я не могла никому ни позвонить, ни написать, не могла, чтобы никому не навредить и не раскрыть место, где живу сама. Мысль о том, что меня ищут люди могущественные и способные на любую подлость, останавливала фантазии по поводу возвращения домой.