Андрей еще раз подмигнул, налил в мою чашку чай, придвинул ко мне сахарницу.

Но в тот день мы к Марго не поехали. Не поехали и на следующий. В течение всей следующей недели я вынуждена была заниматься выставкой. Если кто-то думает, что выставка — это просто развесить картинки по стенам и ждать, когда кто-то случайно забредет и сразу все скупит, очень ошибается! Словом, я занималась своими обязанностями, А Ратманов сидел в мастерской и, как я надеялась, тоже работал.

Иногда ко мне домой заезжал Илья и мы планировали как развивать наш совместный бизнес дальше. И он и я понимали, что экспозиция Андрея — лишь начало пути, что проект не может состоять только из одной выставки. Завадовский был настоящим гением по придумыванию всяких схем и со мной он щедро делился своими планами. Его Фонд по поддержке молодых художником был задуман, как один из звеньев долгоиграющей программы по созданию биржи искусства. То, что планировал Илья могло превратить его в монополиста по продаже современного искусства, если не в мире, то в Европе точно!

Ежедневные труды и заботы откладывали визит к Марго. Время шло, а мы с Ратмановым все никак не могли собраться поехать к моей знакомой.

Мы были в галерее, Ратманов, Завадовский и я обсуждали рабочие вопросы, когда на стационарном телефоне раздался звонок и Орели принесла мне трубку, сказав, что какая-то дама хочет срочно со мной поговорить. Назваться дама не пожелала.

— Алло, Алекс Фелан у телефона, слушаю вас.

Как только эта дама произнесла: «Здравствуйте, Алекс», я сразу догадалась кто это был. Вот уж кого никак не ожидала услышать на том конце связи, так это мадам Юсупову. Она, как всегда, не стала растекаться мыслью по древу, а сразу ошпарила меня резким упреком:

— И как это понимать? Я же вам сказала, что вам необходимо ко мне приехать, я передала через этого вашего художника! Почему вы мне даже не перезвонили?

Я молчала. Да, действительно, неловко вышло. Сначала не до Марго было, а потом просто забыла. А позвонить, конечно, нужно было.

— Ой, Марго, извините, пожалуйста, закрутилась я совсем. Очень неловко получилось. Простите, конечно, нужно было вам позвонить. Но в тот день я никак не могла, заболела, простудилась, а потом забыла… Простите…

— Знаете, Александра, я уже очень жалею, что откликнулась на просьбу Агнии Аркадьевны. Не стоите вы ее внимания и забот. Да и моих тоже. Как можно быть такой… — я ожидала от Юсуповой любого нелестного определения в свой адрес, — беспечной.

Уф, мадам, видимо пожалела на меня крепкого словца. Но Марго и не думала останавливаться.