Rак и было обещано, подруги приехали за нами, в назначенное время и мы отправились в путь. Вид больного Андрея я объяснила тем, что у него приступ малярии. С лица бедолаги катился пот и было похоже на то, что у него, действительно, приступ этой болезни. Девчонки только поинтересовались не заразно ли это. Я уверила попутчиц, что им ничего не грозит, малярия передается только при укусе комара. Девушки оказались деликатными, на общение не напрашивались, музыку громко не включали.

На заднем сидении было достаточно места, чтобы Андрей мог удобно расположиться и проспать большую часть пути. Скорчившись рядом, я время от времени прикладывала руку к его лбу и чувствовала, что, несмотря на антибиотики, температура медленно, но верно растет.

Путь занял часов девять, так что за рулем я провела в общей сложности три часа, разделив время с хозяйкой машины и ее подругой. Мы останавливались только два раза, чтобы размять ноги, смениться за рулем и купить воды на заправке. Андрей все время просил пить, я проверяла повязку Ратманова. Плечо не кровило, но сам Андрей был очень горячий, тяжело дышал, его сильно лихорадило.

Я видела, что приятель мой плох. Рана оказалась серьезнее, чем я думала. Состояние Ратманова все ухудшалось, одной мне не справится. О госпитализации не могло быть и речи. Врачи при огнестрельном ранении были обязаны сообщить в полицию. Я решила, что самое время побеспокоить Марго. Она наверняка найдет выход. Мадам Юсупова, словно знала, что я буду ей звонить и ответила моментально.

Андрей.

Мне казалось, что до Парижа мы ехали целую вечность. Внутри меня словно полыхало пламя, боль растеклась по телу огненной лавой. Изо всех сил я старался не провалиться забытье. В воспаленном мозгу возникали странные галлюцинации. Раззявленная огромная пасть надвигалась и уже была готова заглотить меня целиком, пылающие глаза, острые зубы. Должно быть я все-таки терял сознание, но сашина рука держала крепло и не давала мерзкой твари утащить меня в адское пламя.

Когда мы добрались до сашиной квартиры, воздух уютного, такого знакомого жилья подействовал на меня так, словно оказался в дружеских объятиях. Чувствовал я себя совсем хреново, жар был нешуточным, голова, тело, даже, казалось, волосы просто пылали, слабость такая, что глаз не открыть. Саша еле дотащила меня до дома, уложила на кровать, напоила водой, обтерла лицо и шею мокрым полотенцем. Сквозь угасающее сознание я слышал, что она уговаривала проглотить антибиотик. Только ни черта этот антибиотик не действовал. Как Саша справится со мной, здоровенным лосем, если я окончательно отключусь? Меня трясло в лихорадке, в голове стачали барабаны. Я слышал ее слова, она что-то бормотала, что вот сейчас приедет Марго и все будет хорошо. Я слышал слезы в ее голосе. Сашка, Сашка, милая моя девочка. Раздался звонок в дверь, голос Марго и я провалился в темноту.