…Открыв глаза, первое, что увидел, было сашино личико. Рядом стояла Марго со скрещенными на груди руками, за спиной девушки разглядел физиономию Завадовского, Орели и Крис тоже топтались поблизости. Ну, вся банда в сборе. А я лежу на сашиной постели и чувствую себя таким слабым, будто стая вампиров высосала из меня всю кровь.

— Ну, вот и очухался ваш герой. Александра. Нужно ему еще отвара дать, — голос Марго был, как всегда, строг и хорошо артикулирован, — дайте-ка мне пульс ваш пощупать, молодой человек.

— Ой, он глаза открыл, ну теперь все будет в порядке, — радостный щебет Орели прозвучал как пенье херувима.

Я сделал попытку приподняться, но сашина рука слегка придавила меня.

— Нет, не поднимайся, ты еще очень слабый. Я лучше подушку тебе поправлю. Ты четыре дня был без сознания, бредил. Марго тебя лечила. Я всех обзвонила, боялась, что помрешь еще. Мы по очереди возле тебя дежурили.

Девушка говорила все это с улыбкой, но я видел, что ее глаза быстро заполняются слезами.

— Ребят, а что случилось-то, что происходит? Что это вы все такие всполошенные? — еще раз попытался сесть и еще раз был остановлен Александрой. Я чувствовал слабость во всем теле, голова немного кружилась, а так — ничего.

— А ты так и не помнишь ничего? Пулю схватил, герой ты наш. Провалялся у Сашки несколько суток, она тут горшки за тобой выносила, микстурой поила, капельницы меняла. Не помнишь?

Ну, это, конечно, Илья! Кто же еще? Змей ехидный, болтает всякие гадости. Постой, постой… Кто это за мной горшки выносил? Саша?! Что, правда?! У-у-у! Ну, блин, вот это позор!

Голова моментально просветлела, вспомнил все: я словил пулю, потом мы с Сашей прятались в какой-то ветеринарной клинике, потом была дорога до Парижа… дальше не помню… И тут до меня потихоньку стало доходить… Ах, ты-ж ежкин кот! Так это Сашенька меня обихаживала, пока я тут… Нет, только не это! Горшки! Отвел руку девушки от своей груди, с усилием приподнялся. Сел, свесил конечности… Ноги голые, волосатые, а сам одет в какую-то ночнушку. Плечо болело, но не сильно, потрогал повязку — сухая.

— Саша, ты правда за мной горшки выносила?

Ужас! Горшки! Как после этого мне в глаза ей смотреть? О-о-о, горе мне, горе! Стыд-то какой! Я представил картину, закрыл лицо ладонью и зарычал. Вот черт, что здесь происходит и по какому поводу собралась вся эта ассамблея? Ведь не хоронить же они меня приехали.

— Да не слушай ты этого вруна, — голос Саши несколько успокоил, — врет он все, тебе Крис помогал.

— Хочу под душ, — рыкнул я, сделал попытку слезть с кровати и прорваться сначала к туалету, а затем и к ванной комнате. Я чувствовал себя грязным и вонючим, мне нужно привести себя в человеческий вид. Но слабость была сильная и встать мне никто недал.