Чувство беспросветной тоски и безнадеги развеялось, вытесненное воодушевлением, бодростью и даже радостью!

Пожирателя больше не существовало — от хрупкой фигуры Сони в сторону застывшей в оцепенении манипулы летел прах — все, что осталось от волколака.

Сама девушка строго грозила своим маленьким кулачком спрятавшимся за щитами песьеголовым.

— Первый взвод! За мной! — Аш отреагировал первый, поведя своих парней в бой. — Маги, стрелки! Дайте Огня!

— Огня! — на стене подхватили клич, и на ошеломлённых песьеголовых обрушился ливень стрел.

Причем, насколько я мог видеть, каждая, Каждая! стрела находила свою цель. А слабенький Огнешар, врезавшийся в третью слева фалангу, и вовсе разметал легионеров словно кегли!

Казалось, пока из Сони бьет этот жемчужный свет, мы горы можем свернуть! Чего уж там говорить о каких-то псах!

Я тоже не остался в стороне. Зачерпнул этой вкусной энергии и щедро бросил вокруг Массовое исцеление, а потом добавил Боевым исцелением уже точечно.

По валяющемуся в отключке О’Харе, по Зидану, по ветеранам из погранцов, ну и попытался влить жизнь в Людвига.

— Не надо, — закашлялся воин, не отрывая взгляда от Сони. — Посмотри на неё — ангел, не иначе…

Действительно, вот сейчас, глядя на Соню, я понял смысл выражения «Луч света в темном царстве».

Девушка сияла, как маленькое солнышко, и этот свет обжигал врагов и вселял силы в друзей.

Только что грозные, остатки выдвинувшихся против нас манипул были сметены воинами Аша за считанные минуты.

И все это время Соня грозно смотрела вперёд.

Казалось, прикажи она иди на штурм лагеря псов, и мы пойдем. И более того, с легкостью выбьем их с нашей земли!

Но Соня молчала, и Аш, расправившись с остатками легионеров, дал приказ отступать.

И вовремя.

Стоило последнему воину оказаться за стенами, как девушка без чувств упала на землю.

— Вот день нас осталось трое, — просипел тем временем бледнеющий на глазах Людвиг. — Я, Самди и Анна. Остальные или погибли, или эвакуировались на вторую линию.

Людвиг умирал, и я знал это без наблюдающей за нами девчушки в белом. В его теле зияла здоровенная дыра, и он лишь чудом мог говорить.