— Мы с Самди все делали вместе. Учились, дружили, нарушали правила и получали розги. И даже полюбили одну и ту же девчонку…

Людвиг облизнул пересохшие губы, и я поспешил влить ему в рот немного воды.

— В тот день было много смертей, и отступать было никак нельзя — ещё не всех успели эвакуировать с заставы в нынешнюю Медную слободу…

Хах, а предки-то оказались крепче, чем мы. Даже за заставу не пустили песьеголовых!

— Мы были готовы умереть, некроэнергии вокруг был целый океан, но одного мы с Самди не могли допустить — гибели Анны.

Людвиг едва заметно усмехнулся и продолжил.

— Мы хотели отправить её в Цитадель, и ради неё он даже активировал Кольцо Некроса, а я отдал в плату своё сердце, но что-то пошло не так. Что, Самди так и не сказал.

— Анна пропала? — догадался я.

— Пропала, — кивнул воин. — Самди искал её по всему Порогу и не нашел…

— Неужели… — от осознания услышанного, у меня перехватило дух. — Самди открыл портал в мой мир?!

— Раньше я думал, что это невозможно, — Людвиг сглотнул, — но эта девочка… Её аура — точный слепок ауры Анны… А стальной отлив воли — наша родовая особенность.

— Постой, — я покачал головой, отказываясь верить в услышанное, — то есть… Соня — твоя дочь?

— Лучшее, что осталось после меня, — подтвердил Людвиг, не отрывая глаз от девушки, около которой уже суетился Кир. — Пообещай…

— Людвиг, — я кивнул на живчика. — У неё уже есть защитник. Но если что, я сделаю все возможное, чтобы ей помочь.

Сказал, а сам подумал, что у меня тоже есть на примете свой лучик света. Бледный, правда, но сердцу не прикажешь…

Я украдкой полюбовался на девушку в белом, назвать её Смертью или её служанкой, у меня язык не поворачивался.

В текущей ситуации, это, наверное, было жутко глупо, но я только сейчас понял, что не получится вечно откладывать все на потом.

Ну а она… она, несмотря на свою… работу, мне нравится чисто визуально, и самое главное, она понимает, что и почему я делаю…

Девушка в белом посмотрела на меня так, будто бы прочитал её мысли.

Задумчиво улыбнувшись — впервые на её лице отобразилось что-то отличное от легкой грусти — она шагнула ко мне и, наклонившись к уху едва слышно прошептала: