Тейвон ненавидел это его обращение, которым гадкий торгаш пытался причислить себя к королевской семье. Обычно он терпел эти слова, но сегодня церемониться с этой мразью не собирался.
— Калиста — ветувьяр Реморы. Она мне не сестра, — Напомнил он, беззастенчиво усаживаясь по правую руку от Лукеллеса. Обычно это место занимала Ремора.
— Ох уж эти тонкости! Они меня никогда не занимали, — Ручонка Лукеллеса потянулась к кувшину с вином и двум бокалам, что стояли рядом. Торгаш до краев наполнил один и только потом вопросительно поднял глаза на Тейвона.
— Я откажусь, — Качнул головой он.
— Непривычно видеть вас в такой одежде, — Лукеллес залил себе в глотку вина.
— Но отрадно, верно? Я ведь теперь не выгляжу, как король, — Тейвон уставился в маленькие наглые глазки.
Не успел Лукеллес ответить, как в кабинет вошел слуга с подносом в руках. На тарелках оказалась целиковая жареная курица, мясной пирог и какая-то запеченная с травами рыба. С нее новый король и начал, расковыривая блюдо руками и засовывая куски белого мяса в рот. На какое-то время он словно позабыл о существовании Тейвона, но потом вдруг опомнился.
— Вы, должно быть, считаете меня гадом, каких поискать. Предателем, крысой, — Чавкая, рассуждал он, — Но это ведь не так. Я дал людям то, чего они хотели.
— И чего же они хотели? Погромов на улицах, разбоя, грабежей, голода? Чего!?
— Ну-ну, голубчик, — Осадил Тейвона торгаш, — Это все пройдет и забудется. Они хотели видеть на троне
— А я, по-вашему, кто? — Опешил Тейвон.
— Ветувьярам давно пора было показать их место, — Как ни в чем не бывало продолжал Лукеллес, — Времена Этиды, если они и были, давно прошли.
— Говоришь, как эделоссец… — Подметил Тейвон.
— А в чем они, по сути, не правы? У них, может, и чересчур жесткие методы, но ветувьяры действительно не люди. У людей нет второй жизни в запасе.
“В запасе!?” Да как он смел такое говорить! О каком запасе может идти речь, когда ты живешь свою жизнь с перерывами, словно умирая на год, а потом возрождаясь!?
— Да что ты знаешь о нас..? — Не выдержал Тейвон.
— Только нечего строить из себя несчастных! — Лукеллес успел покончить с рыбой и взялся за пирог, — Я вдоволь насмотрелся на свою женушку, чтобы знать, что вся ваша семейка только и умеет, что врать.
— Чего тебе не хватало, чего!? Я отдал тебе Калисту, наплевал на ее волю…
— Не ты, а твой рыжий “братец”.