Меч обрушился на шею адмирала всей своей тяжестью и отсек ему голову так быстро, что уже через мгновение она с глухим стуком упала на мокрые доски и покатилась по ним. Тело задергалось, хлынула кровь.

Эйдену казалось, что это все происходило не с ним. Даже боль в голове куда-то подевалась. Он не слышал ни единого звука, хотя Лукеллес со своими шакалами наверняка разразились аплодисментами, и не видел перед собой ничего, кроме окровавленного меча в руке.

Может, вонзить его себе в живот и покончить с этим?

“Ничтожество”.

Эйден отбросил меч прямо на доски эшафота и ушел, так и не осмелившись взглянуть на Тейвона.

Глава 24. Кирация. Монастырь Двух Лиц

Глава 24. Кирация. Монастырь Двух Лиц

Рауд Орнсон был вспыльчив, порывист, груб и никогда не брезговал хорошим мордобоем. Он и сам прекрасно знал о том, что временами бывает невыносим, но если на родине с его характером все как-то смирились, то хидьясские наемники этого терпеть не желали. Доходило даже до того, что Флавио со своими дружками просто запирал его в каюте, чтобы гвойнец не лез с замечаниями и поучениями к капитану этого корыта.

Рауд тщетно пытался убедить их, что если он возьмет командование судном, они доберутся до места в два раза быстрее. Плюгавый капитанчик, который вел эту развалюху на восток, осторожничал, как баба, давал огромные крюки, огибая скалы, между которыми спокойно прошло бы два таких корабля! Это доводило Рауда до бешенства, поэтому, когда на горизонте наконец-то показалась земля, он был счастлив, как дитя.

Он уже знал, что это за место — на востоке от Кирации находился только монастырь Двух Лиц. Остров, на котором он располагался, был чем-то наподобие святыни — говорят, именно здесь Этида вымолила у богов свое ветувьярское естество. Говоря по правде, Рауд и сам сейчас бы не отказался “помолиться” здесь с какой-нибудь красоткой наподобие королевы из легенды — но вряд ли в монастыре сыщется хоть одна приличная баба. Если они вообще здесь есть…

Когда они причалили к монастырю, Рауд не поверил своим глазам. До этого дня он думал, что его трудно удивить, но ордену Двух Лиц это как-то удалось.

На пристани — пусть и сравнительно небольшой — копошились самые обыкновенные на вид люди. Были среди них грузчики и торговцы, хотя чаще на глаза все-таки попадались монахи в длинных темно-серых одеяниях и глубоких капюшонах. Но впереди, на возвышении, путников ждали ворота высотой с дядюшкин дом в ка-Гвойне, высеченные из цельного камня и украшенные фигурами кораблей и воинов. Вершину ворот, естественно, венчала статуя королевы Этиды — прекрасной девы с длинными развевающимися волосами и воздетыми к небу руками.