- Да… Вы ведь не собираетесь убивать князя? – Вдруг спросил он обеспокоенно.

- Мы все надеемся, что этого удастся избежать, но послушает ли он нас…

- Понимаю. На это повлиять я не смогу, так, что если есть хоть малейший шанс…

- А если он расскажет что это… подлог – задумался казначей.

- Как сказал Карви – ответил граф, хуже не станет, если эта хитрость раскроется. Но Уот , я надеюсь, понимает, что это только лишние жертвы, не более. Решено. Переодеть, накормить, дать коня, провести через наши кордоны.

Посланник протянул графу слепок, чтобы тот запечатал поддельное письмо. Когда он оставил на расплавленном сургуче отчетливый след, Маркграф с удивлением спросил:

- Туча, из которой вылетает молния, а за ней… Полумесяц… Что это у нее за кольцо?

Неизвестный, прежде чем покинуть шатер, сообщил:

- Аррен забрал этот перстень у одного из вождей, живущих в Ничейных горах. Либо, убив, снял с чьего-то родича… - Опуская за собой полог, он добавил - Быть может, если кольцо удастся вернуть…

- Ладно, об этом позже… - Майсфельд задумчиво поскреб подбородок. – До Ничейных Гор надо еще добраться. – Маркраф смотрел на исправленную карту, а Уота Девятипалого собирали в дорогу.

Князь вместе со всем своим двором собирался в спешке – дело было серьезное, раз уж Свикхеймда пригласила в свою обитель их семью. Посыльный тоже выглядел озабоченным – руки тряслись, будто курей крал…

Его жену она тайно ненавидела, а с сыном, Арреном, она почти не общалась с тех пор, как он отдал кусок земель Стюрангарду – он почитала его за это слизняком. Его дочь, прекрасную Евик, она тоже на дух не переносила.

Причина была проста – именно свою дочь он посылал на переговоры с Теодориком и ее советниками, из-за чего она и начала относиться к внучке крайне враждебно. Любила она только своего внука четырнадцати лет – ловкий, бойкий мальчишка, мечтавший стать воином. Как она говорила, Зигфрид был похож на него, Аррена, пока «он не стал толстым трусливым боровом».

Так или иначе, вокруг Посада действительно было неспокойно и вполне логично, что войско Маркграфа направляется именно сюда, а уже потом будет думать, брать ли неприступную до сих пор крепость. Может, обойдется, недовольные крестьяне разойдутся по домам, а Майсфельд, обломав зубы, отступит…

Ехал он в сопровождении полусотни слуг и помощников, но с ним была сотня дружинников и сотня лучших йоменов – достаточно, чтобы не бояться вражеских пикетов и разъездов, что позволит благополучно добраться до крепости.

Десяток возов спокойно ехал по ровной дороге, конники ехали впереди, за телегами пылили пешие воины. Сам Аррен с семьей ехал в старой, со следами былой привлекательности, карете. Когда-то она была покрыта позолотой. Противников видно не было, либо они здесь еще не хозяйничали, либо сразу отступали. В конце концов, его охрана расслабилась, перестав рассылать разъезды.