- За то, чтобы мы завтра собрались в том же составе – приподнял Хелдор бурдюк с вином, который как раз дошел до него.

- Это точно. – Лекс принял, отпил глоток. Так, у вас четверть часа на ваше шитье, оба два.

- Это почему? – удивленно спросил Ивви.

- В смысле почему? – пожал плечами Лекс – не слышишь?

- Что – не слышишь? - Хелдор машинально положил руку на меч.

- Не слышишь, там домбру настраивают, и люди собираются. Давайте, давайте, хватит киснуть. Команды «отбой» не было!

Гарнизону сегодня не то, что отдохнуть - поспать не дали - катапульты то и дело посылали камни, которые падали то на двор, то попадали в стены. Иногда трещали деревянные перекрытия навесов или срывало щитки, установленные между зубцами.

Катапульты, коих всего было четыре, выпускали снаряды неспешно, по очереди, экономя булыжники.

Аррен, как и другие, глаз так и не сомкнул. Почти все его люди покинули стены, лишь немногие часовые дрожали под редким обстрелом, вглядываясь во тьму и следя за каждым движением огонька в ночи.

Воины Аррена укрылись в центре резиденции, на первом этаже, у входа. Многие пытались вздремнуть, но катапульты, как назло, не реже чем раз в десять минут посылали свои снаряды, а то и чаще. Это донельзя изнуряло, что ни говори.

Вдруг наступило затишье… Десять… Пятнадцать минут… Полчаса… Тишина. Кто-то сразу заснул, а кто-то, напротив, так привык к удару камня о камень, что начал беспокоиться.

Часовые могли видеть, как вдруг загорелся один факел, другой, десятый, сотый… Маленькие огоньки подсветили переносные щиты, лестницы, языки пламени плясали на шлемах и клинках. Вдруг все это замершее великолепие разразилось криками.

- Тревога! На стены! Они идут на приступ!

Часовые кричали и от ворот, и от двух дальних куртин! Мятежный граф предположил, что его противник решился на массированный штурм, чтобы утопить его же в крови его подданных… Бывших подданных.

Люди в беспорядке, полусонные, спотыкаясь, бежали на стены. Аррен, нахлобучивая рыцарский, украшенный плюмажем, шлем, взобрался на стену и осмотрелся: Там, где он находился, не меньше сотни людей быстрым шагом шли на штурм, неся с собой четыре лестницы и несколько осадных щитов. Йомены начали палить наугад, но как только штурмовая группа приблизилась на сотню шагов, они вдруг возьми, да отступи в лагерь. Тоже самое произошло и по другим направлениям. Факелы погасли. Тишина. О том, что чего-то вообще произошло, напоминал лишь выдвинутый вперед, за укрепления осаждающих, таран.

Аррен не успел подумать, что это было, как обстрел возобновился, и им вновь пришлось укрываться в цитадели и в крытых переходах. Возможно, штурм такого рода увенчался бы успехом, но Майсфельд не ставил перед собой задачи устроить кровавую бойню. Каждый воин мятежного графа забрал бы с собой троих, четверых ополченцев, не говоря уже о тех, которые убьют на подступах йомены. Да, дружинники потом без труда взяли бы крепость – противник был бы обескровлен.