На самом деле он сейчас впервые влез в мои записи так, что помешал мне. В предыдущие пару раз, когда он заглядывал ко мне в кабинет, он вообще ни слова мне не сказал и никак не отрывал от работы. Лишь молча прошелся вдоль стола, молча просканировал своим пророческим взором записи и так же молча ушел. Я чрезвычайно радовался этому, даже перестав возмущаться по поводу кураторства Эрика надо мной. Потому что если его кураторство будет заключаться в том, чтобы зайти так молча раз в недельку, поглядеть на мою работу и уйти — это мне нравится, это всегда пожалуйста, пусть сколько угодно так курирует.

Сегодня он впервые так нагло влез в мою работу. К счастью, он не сжёг мои записи с расписанным ритуалом для Лори, тут я прям выдохнул с облегчением. Сжег он на самом деле парочку действительно очень сомнительных формул, насчет которых я и сам не был уверен в их корректности, но Эрику я в том признаваться не собирался. Да и все равно… неприятно.

Эрик продолжал просматривать мои записи, сегодня он это делал особенно тщательно. Впрочем, сегодня я действительно был в ударе.

В руках у Эрика был стаканчик с кофе — его любимая кофейная бурда со льдом, ванильным сиропом, кокосовым молоком и тонной сахара. Не знаю, как он постоянно пил эту гадость, но потягивал из трубочки он ее с большим удовольствием.

— А ты, кстати, ничего не хочешь мне сказать? — произнес я, доливая себе имбирный чай в чашку.

— А должен?

— Ага.

— По поводу?

— Зачем ты соврал Лоре, что я отозвал заявку на ее экзамен по телепортации?

Давно хотел спросить об этом нашего местного господина Пророка, да все как-то не получалось. То его в академии подолгу не было, то он спешил куда-то, и ему было не до разговоров, то он молча вылетал из моего кабинета раньше, чем я вспоминал о том, что хотел задать вопрос.

— А что, ты разве не отзывал заявку? — картинно удивился Эрик.

— Разумеется, нет, и ты прекрасно об этом знаешь.

— Да-а-а? Хм, ну, возможно, я что-то перепутал…

— Ты никогда ничего не путаешь, — хмыкнул я. — И всегда делаешь всё с какой-то целью. Лоре ты тогда соврал, чтобы она психанула и пришла ко мне, не так ли? Для чего?

— Не понимаю, о чем ты, — ровным голосом произнес Эрик и очень громко отхлебнул кофе из стаканчика с самым невинным выражением лица.

Нет, ну вы гляньте, какие у него глазки честные, а.

— Ну ты артист, — восхищенно покачал я головой.

— О, так мило с твоей стороны, что ты назвал меня артистом! — с придыханием произнес Эрик, прижав ладонь к груди. — Обычно меня зовут негодяем, мерзавцем и хитрым всезнающим лисом. Хоть какое-то разнообразие.