Никодим снова наполнил его чашку.

— Нет, ваше величество.

Габриэль вздохнул.

— У меня есть для вас сообщения. А сэр Роберт всю ночь был с зеленым отрядом. Он просит принять его лично.

— Сначала сэр Роберт, — решил Габриэль.

Длинная Лапища застал императора голым — тот умывался. Макгилли и Вудсток раскладывали его боевую одежду.

— Доброе утро, сэр, — сказал Длинная Лапища. Глупых титулов вроде «величества» Длинная Лапища не переваривал, как и большинство ветеранов-наемников. Они так никогда не говорили.

— Я жив, а на лагерь не напали, так что все в порядке, как я понимаю? — улыбнулся Габриэль.

Длинная Лапища протянул ему нечто, на поверку оказавшееся комком земли и мха.

— Земля наша, — сказал он. — Мы ходили патрулем до самых врат. Они открыты, там все в порядке. Но… на другой стороне саламандры.

Габриэль как раз мыл под мышками и застыл, обдумывая услышанное.

— А.

— Я прямо насквозь посмотрел, капитан. Они там, лагерем стоят. Там холодно. Стражи нет. Я как есть говорю. Наверняка они собираются пройти.

Взгляд Габриэля стал жестким.

— Пятнадцать миль или около того, — продолжал Длинная Лапища. — Мы могли бы остановить их прямо у врат.

— Нет, — отрезал император. — Дай полотенце, — сказал он Макгилли, а потом снова посмотрел на Длинную Лапищу: — Нет уж, пусть проходят. Врата должны быть нашими. Надо перебить их, а потом двигаться дальше, а не застревать в долгой изматывающей войне на узком фронте. Много их?

— Да мне откуда знать? Честно, капитан, я только заглянул и сразу свалил оттуда.

— Хорошо. Рубашку.

Макгилли протянул ему рубашку.

— Молодец, Лапища. Сколько у нас войска будет к утру?