– Малышка, надо говорить «здравствуй» или «добрый день», – напомнила я.

– Или «пивет», – деловито сказала Либима.

– Сядь, пожалуйста, на коврик…

– Хочу на стуль!

– Хорошо.

– Хочу капоть.

Я вздохнула. При незнакомых людях она всегда становилась чересчур требовательной.

– Ладно, но веди себя тихонько. Господин Шиар, присаживайтесь. Чай, сок, вода?

– Ничего не надо, спасибо.

– А капоть вку-у-усьненький! – заявила Любима, булькая трубочкой в чашке.

Ну вот как тут сохранишь серьезность? Терронец тоже не мог сдержать улыбки.

– Попобуй, – великодушная Любима уже пододвинула ему чашку, но я ее остановила.

– Я налью дяде в большую. Вы можете не пить, просто так она вас в покое оставит.

– Я, пожалуй, и правда попробую. А вы, если хотите, можете рассказать.

– Да.

Я решила, что скажу ему ту же полуправду, что и Фроуди.

– Дочка с тетей и дядей отдыхали на природе – здесь есть красивое озеро. Я была дома одна. Капитан пришел с тремя или четырьмя людьми… Дело в том, что после падения у меня частичная амнезия. Знаю только, что в меня выстрелили чем-то… Думаю, это было снотворное. Я упала с крыльца, сломала пальцы и получила сотрясение…

– У мамы бо-бо! – вставила Любима. – Нихаёший дядька обижаль!

В ее голосе было столько возмущения, а лицо стало таким сердитым, что Шиар не рискнул улыбнуться снова.

– Любимкин, давай-ка ты замок из кубиков построишь.