– Я выстрелила, но не помню, в кого! И в меня, кажется, стреляли…

– У тебя нет пулевых ранений. Я не понимаю… Где Фроуди и его люди? Как ты оказалась там одна, если они приходили?

– Не знаю. Не помню… Черт, как же трудно думать! Ты лучше возвращайся к девочкам. Я жива и скоро поправлюсь. Скажи Любимке… Ох! Скажи, что мама ее любит.

– Предлагаешь бросить тебя здесь?

– Именно. Если Фроуди пропал так внезапно – он вряд ли скоро вернется. Если он погиб – не вернется никогда.

– Но кровь, Таиса! Кто и с кем сражался? Возможно ли, что ты убила капитана?

– Знаю, что способна ударить, но вот убить… Нет. Тем более их было пятеро!

– Ты путаешься, милая.

– Да. Мне нехорошо.

Мун стремительно выскочил за дверь и вернулся с врачом. Все, что после, для меня было кошмарным сном. Еще сутки или больше пришлось лежать, страдая от дурноты, потом я смогла встать, а через два дня, несмотря на протесты врачей, вернулась домой. Не могла же я и дальше заставлять дочку ждать, тем более что везти ее в больницу Мун не рискнул.

– Мама-а-а!!!

Любима зарыдала, и попыталась попасть ко мне на руки, но я обняла ее, стоя на коленях. Мы долго прижимались друг к другу, и мне было горько и сладко. С ней все хорошо, а мои раны скоро заживут. Фроуди исчез – и ладно. Главное, что мы с Любой вместе. Она была моим солнышком, моей частичкой и частичкой Бьёрна.

– Лучка болить, – диагностировала малышка, тыкая пальчиком гипс. – Мама бо-бо!

– Скоро пройдет, – сказала я, и долго гладила дочку по голове – на большее просто не было сил.

Дома все было как всегда, и Мун уже отмыл стены и вернул на место мебель. Я проверила ружье – пусто. Кажется, я стреляла один раз, тогда где второй патрон? Пистолет тоже был пуст, и это пугало куда больше, ведь он был заряжен боевыми.

– Ложись и отдыхай, – сказала Ариэль. – Мы с Муном позаботимся обо всем.

Мне не хотелось спорить. Любима пообедала и уснула у меня под боком, а потом не отходила весь вечер. Только яркие кубики отвлекли ее, и я пошла в сад – искать следы терронцев. Было страшно обнаружить могилы или сваленные кучей тела, но их не было, и лесные тропы оставались нетронутыми. Разве что та, что вела к пляжу, хранила следы больших ног, но кто и куда шел, я не поняла. Терронцы словно испарились, и даже Мун не смог до конца разобраться в произошедшем.

– Здесь была драка – это точно, – хмурясь, сказал он. – Дрались несколько человек, и делали это яростно. Трудно сказать, кто и кого бил… Но что не ты – точно.

– Почему?

– У тебя было бы больше синяков и ссадин. Если ты била – то кулаками, а на костяшках нет повреждений. Нет их и на лице, кроме как оцарапанный нос – следствие падения с крыльца.