/Тот тип, который требовал у Эрис взятку «натурой» за право выступить. Да, Куроме у меня немного яндере./

Совсем не это представлял в своих мечтах субтильный парень, когда, отвергнутый военной комиссией, мечтая о славе и свершениях, поступал на службу в полицию.

— Эт' ещё ничево, господин охфицер, — огладил бороду пожилой унтер. — Вот сродственничек мой, помилуй боги его душу, редкая дрянь был человечек. Пошёл, значиться, нажрамшись в сральник. Провалился, да и потоп с концами! Ох уж мы его кляли, кады вытягивать да отмывать пришлося! Не жил как человек, да и помер как свинья.

— Порт! Как ты смеешь сравнивать дворянина с деревенской пьянью?! — взвился только недавно поступивший на службу младлей. — А если кто услышит? «Горячих» давно не получал?!

— А я што? Я ништось! — унтер по-дурацки выпучил глаза, словно деревенский лапоть, впервые увидевший город. Он уже убедился, что в ответ на его подначки, безусый командир, никогда не заходил дальше беззлобной ругани и угроз. Но и чрезмерно наглеть старый служака не собирался: по его разумению, он помогал новому командиру обвыкнуться на службе. — Я ж про дядьку сваво гутарил. Благородный господин Луис, конечно, не таков! У него ж заместо сральника ентот… вунитаз, во! Как их можно сравнивать-то?

Под громкий, скрывающий смех кашель рядовых бывший солдат, не нашедший себя на гражданке после двадцати лет службы по призыву, лихо подкрутил ус.

— Порт!

— Я, вашество!!!

— Скройтесь с глаз моих, — процедил Смоук, — И смотри, чтобы ничего ценного не пропало! А то знаю я вас! — не слушая ответа, под топот удаляющихся нижних чинов, он неприязненно посмотрел на замерший в неприглядной позе труп в ало-золотом парчовом халате. Жирные телеса под дорогой материей и впрямь напоминали завёрнутого в шелка хряка.

— Действительно: достойный финал для пьяницы, распутника и дебошира, — пробормотал молодой правоохранитель и сонно потёр глаза.

Лейтенант вышел из уборной и, присев на стул и тяжело вздохнув, принялся быстро писать. Служба в полиции оказалась совсем не чередой расследований загадочных преступлений и погонь, как грезилось вчерашнему студенту. Если что-то такое и происходило, то не с ним. Даже в тех случаях, когда старшие коллеги доверяли «молодому» самостоятельные выезды, они ограничивались совершенно низменными бытовыми преступлениями, или, как говорили другие полицейские, — бытовухой.

Вот и сейчас вместо того, чтобы вкушать утренний кофе, он с утра пораньше вынужден протоколировать смерть благородного Луиса. Ещё и Порт со своим казарменным юмором. Может, следовало прислушаться к матери и пойти работать по специальности в её клинике? Молодой страж закона взлохматил волосы, отгоняя пораженческие мысли. Не для того он пережил грандиозный скандал с властной матушкой, чтобы вернуться с видом побитой собаки!