Пока Кента (как бывший офицер монстробойной части) и Прапор (как обладатель повышенной грузоподъёмности) отправились ловить какого-нибудь подходящего демонического зверя, я тоже не стал тратить время зря. Поудобней устроившись на оставленном миньоном-гигантом рюкзаке-переростке, добрая волшебница предалась необузданной медитации.

Надо сказать, что у меня наметились некоторые подвижки в развитии духовного восприятия: по крайней мере, способность чувствовать тонкие энергии продолжала расти. Неудивительно, что удалось ощутить изменения в энергетическом фоне. Эти-то изменения меня и заинтересовали и, раз уж появилось время, можно попробовать с ними разобраться.

Внезапного нападения я не боялся. В подобном состоянии направленное на меня внимание, чувствовалось гораздо острее. Подобраться незамеченным имел шанс разве что бездушный и неразумный робот. Но если они и существовали в этом мире, на что намекало наличие термина, то исчезли за века до моего рождения.

Местная насыщенная природной силой энергетика воспринималась/ощущалась довольно приятно. По сравнению с той, что в поселении — более чистая, насыщенная и, хм… спокойная. Словно девственный лесной воздух после песчаной бури. Немного странно испытывать подобное, учитывая моё растущее сродство с силой Яцуфусы, которая, по идее, должна быть антагонистом энергии жизни. Впрочем, это не мешало наслаждаться потоком нематериального ветра, идущего откуда-то из далёкого центра аномалии.

Приятно.

Да и кто сказал, что природная энергия имела какое-то отношение к жизни, как и сила тейгу — к смерти? Я такие нюансы различать пока не научился, банально было не с чем сравнить. А вот то, что даже на самом краю аномалии силы начали восстанавливаться капельку быстрее, я заметил. Это навело на вполне логичный вывод о причине нежелания большинства сильных монстров покидать центры Диких Земель. Вероятно, они чувствовали себя на человеческих территориях так же, как житель равнин, забравшийся в бедное кислородом холодное высокогорье. Нужно при первой возможности проверить это логичное предположение.

Вообще, пусть изначально мой организм явно не слишком радовался дополнительному набора методов восприятия — но, как и при физических тренировках, постепенно смирившись с диктатом разума, втянулся в работу. Конечно в случае излишнего усердия тело тут же недвусмысленно сигнализировало о своём недовольстве — обычно болью, тошнотой и головокружением — но в целом постепенно приспосабливалось. Разумеется, если не пытаться переступать черту. Однако опасную грань я уже разведал и для себя обозначил, так что занятие, изначально довольно рискованное, превратилось в рутину.