Девушке хотелось одновременно смеяться над собой — и плакать от обиды на предавшее её заячье сердце.

Пока они вдвоём с Куроме, болтая о всякой чепухе, ехали на позаимствованных у караванщиков лошадях, блондинка почти забыла о предстоящем ей загадочном испытании. Общаясь с подругой и слушая её негромкий смех, девушка на время забыла о беспокойстве. Но теперь, когда Куроме ушла, ледяные пальцы страха перед непонятным испытанием и жутким, наполненным чудовищами лесом вновь сжали нутро. Сейчас девушка уже не питала такой сильной уверенности в себе. Она злилась на свою слабость, но злость постепенно уступала мерзкому чувству вползающего под кожу страха.

Эрис с огромным трудом давила в себе желание позвать Куроме или просто что-то сказать, чтобы услышать собственный голос. Чувство тревоги и гнетущего одиночества не унималось, ведь даже лошади остались привязанными в нескольких сотнях шагов, оставив её наедине с опасным лесом.

Молодая блондинка поджала губы, упрямо вскинула голову и, выпрямившись, сильнее стиснула кулаки. Она сама желала проверить себя, доказать, что она не слабачка и трусиха. Отступить сейчас означало признать, что она всего лишь дочь торговца и недостойна своих предков по матери.

А ещё это означало заслужить пренебрежительные взгляды Натала и Куроме. Подруга права: не стоило разбрасываться громогласными заявлениями. Но уж если сказала, то нужно идти до конца!

Боязнь увидеть в голубых глазах высокого блондина разочарование или услышать презрительное «пустозвонка» от брюнетки давила едва ли не сильнее, чем страх перед таящимися за каждым деревом и кустом воображаемыми чудовищами.

Нет, она не сдастся, не покажет себя трусливой клушей! В конце концов, в её жилах текла кровь старого рода Фаулер — потомственных воинов и охотников на монстров. Вести себя, как испуганная простолюдинка — означало предать память предков.

— Лишь тот достоин жизни и свободы,

Кто каждый день за них идёт на бой! * — прошептала себе под нос светловолосая артистка.

/* — «Фауст», Гёте./

— Я не сдамся, я буду сильной, — правая рука легла на расстёгнутую кобуру с пистолетом, а кисть левой сжала рукоять кинжала.

Из зарослей шипастых кустов всё сильнее слышалось шуршание, а затем оттуда раздался низкий, пробирающий насквозь и заставляющий вибрировать внутренности рык. Эрис на мгновение застыла в ужасе. Перед ней предстала огромная серая тварь с широкой, словно улыбающейся зубастой пастью. Нахлынувшее извне чувство безмерной ненависти и жажды убивать, захлестнуло разум, спровоцировав кратковременный приступ паники, не позволив вспомнить о подруге, которая должна прийти на помощь. Издав пронзительный визг, Эрис бросилась в противоположную от чудовища сторону, чтобы вскоре наткнуться на гладкую, без единого выступа сплошную стену скалы.