Действительно редкое. По опыту общения и наблюдения за разным контингентом, я знал, что среди бедных, сволочей ничуть не меньше чем среди богатых. В подавляющем большинстве случаев встреча одинокой девушки и, скажем, артели лесорубов закончилась бы для неё групповым изнасилованием и перерезанным горлом. Ну, а чего? Лес — закон, монстр — прокурор.

Нравы за городом, вне поля зрения власти, предельно просты.

По-хорошему, стоило бы уничтожить эту новообразованную банду вне зависимости от их поведения и обстоятельств, толкнувших на кривую дорожку. Да и логично сие. Это ещё не попробовав крови и лёгких денег десяток мужиков мялся, не решаясь на активные действия — но, поднабравшись опыта, они бы уже не испытывали таких проблем, насилуя, грабя и убивая не хуже более матёрых коллег. А если нет, то их бы или зарубила охрана, или вздёрнула стража, или сожрали бродячие монстры.

И этот финал практически неизбежен. Век дорожного бандита недолог.

Но во многом именно осознание того факта, что эти невезучие мужики, которых, судя по виду, сама жизнь выгнала на большую дорогу, уже приговорены судьбой, и заставил не просто их пощадить, но дать шанс. Я ненавидел предопределённость, тем более такую паршивую.

— Ладно, дяденьки, уговорили! — улыбнувшись закипающим от гнева мужикам, я одним движением выпрыгнул из седла. — Только поясните мне, недалёкой, зачем вас на центральный тракт промышлять понесло? Здесь вам не у соседей яблоки отбирать, тут и выпотрошить могут, совсем мёртвыми станете. Не все же такие добрые, как я.

Неблагодарные мужики вместо ответа пригрозили высечь наглую малявку хворостиной и даже попытались благословить затрещиной, наглядно подтвердив тезис о том, что любая дипломатия должна сопровождаться предварительной демонстрацией силы. Десяток аккуратных толчков и пинков, немного КИ и пара срезанных клинком топоров чудесным образом превратили меня из «пацана» и «наглой малявки» в «госпожу» и «вашу милость».

Дипломатия! Тонкое искусство!

Правда, с удовлетворением любопытства возникли сложности. Посмурневшие и насупившиеся оборванцы растеряли свою общительность и не стремились идти на контакт, по извечной крестьянской традиции прикидываясь косноязычными дураками.

Это только усугубилось после присоединения процессии к каравану. Хмурые мужики, подозревая нехорошее, шагали, словно смертники под конвоем.

Пришлось снова использовать хорошо себя зарекомендовавшие дипломатические навыки. И нет, никто их не бил и даже не угрожал, ну… почти. Зато по моей просьбе каждому оборвышу дали еды: половину краюхи хлеба и что-то вроде крупной редиски-дайкона. Поев, неудачливые грабители успокоились и вроде как поверили, что их ведут не на казнь. Из рассказа таки пошедшего на контакт говорливого босого блондина, который составил мне компанию, шагая рядом с конём, удалось узнать довольно занятные вещи.