Дверь в кабинет Надженды захлопнулась, отсекая Булата и Лаббака от прокуренного помещения и его хозяйки.
— Булат, ты сейчас куда? — спросил зеленоволосый, сонно зевнув.
— Хочу напиться, возьму бочонок вина и разопью его на природе. Составишь компанию, Лаббак?
— Нее, я спа-ать, — Лаббак повернулся к Булату спиной и поплёлся к своей комнате. — Не выпей там всё, а то Леоне загрызёт, когда вернётся.
Мужчина гулко хохотнул, но ничего говорить не стал. Не то настроение для болтовни, да и сонный товарищ не горел желанием отдалять свою встречу с одеялом и подушкой.
На самом деле причин для плохого настроения у мужчины было не так много — за исключением произошедшей несколько дней назад бойни и лживых наветов прессы, конечно. В общении со столь сильно провалившимися подчинёнными нынешняя Командир оказалась удивительно корректна. За более чем десять лет службы в армии Булат привык к вышестоящим самодурам с гонором вместо мозгов, которые традиционно обвиняли в своих ошибках нижестоящих. Раньше лишь генерал Ривер выделялся на общем фоне знакомых мужчине высших офицеров.
Теперь к нему присоединилась и генерал Надженда. После случившегося Булат искренне зауважал главу Ночного Рейда.
Женщина признала часть своей вины в сингстримских событиях, искренне сочувствовала им с Лаббаком, негодовала на безумное отродье Онеста и продажную прессу, убеждала в том, что Революционная Армия не даст скрыть правду.
Но почему Булату чудилась наигранность? Что изменилось?
Он сам. После общения со странной, слишком циничной и недоверчивой для своего возраста сестрой Акаме и её намёков на множество скелетов в шкафу бывшего генерала он раз за разом начал ловить себя на… размышлениях. О прошлом Надженды и настоящих причинах перехода успешной военачальницы на сторону Революционной Армии, о механизме взаимодействия Ночного Рейда и их товарищей из других ячеек, о поддерживающих Революцию силах.
Нет, он всё ещё оставался твёрдым приверженцем идеи борьбы с прогнившим режимом, но в душе появились семена сомнений в её вожаках. Так ли они верны общим идеалам? Мужчина гнал от себя ростки навязчивой паранойи, но они раз за разом прорастали в его сердце.
Несмотря на свою выдающуюся силу, Булат никогда не стремился к высшим чинам, предпочитая тянуть честную лямку боевого офицера. Ему всегда была чужда политика и интриги, кои являлись неотъемлемой частью жизни всякого высокопоставленного должностного лица. Вероятно, за верность слову и отсутствие властных амбиций генерал Ривер когда-то и приблизил к себе молодого, подающего надежды лейтенанта. «Служи честно. Заботься о подчинённых. Борись с плохими парнями и защищай хороших» — именно этой триадой можно было выразить основное кредо Булата.