— А представь, каково дворянам западников? — хихикнула огневласая и огнеглазая девушка. — Мама рассказывала, что при дворах их союза регламентирован чуть ли не каждый чих! Глупые варвары считают, что это показывает их благородство, — пренебрежительный фырк.

— Западники должны страдать, хе-хе. Правда, твоё высочество?

— Называй меня по имени, Шоса, — странно вывернув голову, невпопад ответил принц.

— Разве ты не считал его глупым? Ты же сам говорил, что Император или даже Принц — звучит лучше любого имени?

— Имя! Я хочу знать имя! — располагающее лицо парня маниакально исказилось.

— Юстиция, что с Хаппой? Что на него нашло? — в саду потемнело, успокаивающее шуршание листвы стало зловещим, подул ледяной ветер. На грани слышимости появился шелестящий, неразборчивый шёпот.

— А ты не помнишь, любимый? — губы Юстиции растянулись в ненатуральной слишком широкой, будто искусственно растянутой внешней силой, улыбке. — Наш друг умер, а его имя стёрто со страниц истории, — сказала девушка, ласково глядя пустыми глазами покойника.

— Ч-что? Нет! Он ведь жив, — страх и предчувствие беды ледяной крошкой пробежали по коже. — Он наследник трона! Это невозможно!

— Это я убила его, любимый. А потом ты убил меня, — сладкий голосок становился всё более жутким. Недобрый шёпот становился громче и разборчивее. — Не волнуйся! Ты тоже умер, — девушка прижала пальчик к губам, — правда, не совсем. Но теперь ты ведь с нами, дорогой?