Светлый фон
— Это я убила его, любимый. А потом ты убил меня, — сладкий голосок становился всё более жутким. Недобрый шёпот становился громче и разборчивее. — Не волнуйся! Ты тоже умер, — девушка прижала пальчик к губам, — правда, не совсем. Но теперь ты ведь с нами, дорогой?

— Х-ха. Ха-ха! Это ведь такая шутка? Вы использовали иллюзии Спектрального Ока? — уста издали нервный смешок. — Не смешн…

— Х-ха. Ха-ха! Это ведь такая шутка? Вы использовали иллюзии Спектрального Ока? — уста издали нервный смешок. — Не смешн…

Юстиция вдруг превратилась из юной девушки в зрелую женщину, облаченную в лёгкий облегающий доспех чёрного цвета, а принц обернулся взрослым мужчиной с аккуратной бородкой на измождённом от недосыпа лице.

Юстиция вдруг превратилась из юной девушки в зрелую женщину, облаченную в лёгкий облегающий доспех чёрного цвета, а принц обернулся взрослым мужчиной с аккуратной бородкой на измождённом от недосыпа лице.

— Что? Как? — сердце пропустило удар.

— Что? Как? — сердце пропустило удар.

На официальных одеяниях главы Восстания появилось красное пятно, а по открытым участкам кожи зазмеились чернотой мистические символы смертельного проклятия тэйгу Мурасаме.

На официальных одеяниях главы Восстания появилось красное пятно, а по открытым участкам кожи зазмеились чернотой мистические символы смертельного проклятия тэйгу Мурасаме.

На шее Юстиции возник глубокий косой разрез до прорубленной ключицы, из раны толчками полилась кровь. Безжизненные глаза взирали с печалью и осуждением.

На шее Юстиции возник глубокий косой разрез до прорубленной ключицы, из раны толчками полилась кровь. Безжизненные глаза взирали с печалью и осуждением.

— Ты не смог меня защитить, — разочарованно произнёс мужской голос.

— Ты не смог меня защитить, — разочарованно произнёс мужской голос.

— Я любила тебя! — вторил ему женский.

— Я любила тебя! — вторил ему женский.

Всё погрузилось во мрак, а вокруг заскользили воющие и причитающие тени. Лица тёмных фигур местами разложились почти до костей, но, тем не менее, многие из них остались узнаваемы… отчего становилось только хуже!

Всё погрузилось во мрак, а вокруг заскользили воющие и причитающие тени. Лица тёмных фигур местами разложились почти до костей, но, тем не менее, многие из них остались узнаваемы… отчего становилось только хуже!

— Ты погубил нас, генерал, — шептал молодой адъютант.

— Ты погубил нас, генерал, — шептал молодой адъютант.

— Из-за тебя наш род исчез, — с холодом обвиняла прабабушка.