Он умолк. Оглядев своих коллег, Норман заметил на их лицах недоумение, и сердце у него упало.

Старушка Джи-Ти вежливо кашлянула.

– Едва ли мне нужно указывать, как важно то, что рассказал нам мистер Мастерс, – веско произнесла она. – Доступ к развивающемуся африканскому рынку, отсутствие гражданских неурядиц и прочих рисков африканского плацдарма весьма примечательные черты, не правда ли?

Норман увидел, как недоумение исчезло, и почувствовал прилив подлинного восхищения тем, как тонко Старушка манипулировала собственным штабом.

– Затем, – продолжала Джи-Ти, – мне бы хотелось дать слово Норману Хаусу, которого мистер Мастерс особо рекомендовал на роль нашего представителя на начальных этапах переговоров с бенинским правительством. Норман?

Решающий час настал. На ужасное, длиной в удар пульса мгновение его охватила паника: ему показалось, что внезапная амнезия стерла все так тщательно отрепетированные слова. Однако ощущение прошло так быстро, что он заговорил еще прежде, чем осознал, что оправился:

– Спасибо, Джи-Ти, – сказал он и заметил шорох реакции.

Традиционно младшие вице-президенты обращались к главе корпорации «мисс Бакфаст» или – по аналогии с обращением к британской королеве – «мадам». Тут и там брови поползли вверх, сигнализируя, что многие догадались о грядущем повышении. Норман же был слишком поглощен своей речью, чтобы об этом раздумывать. Он потратил немало времени и сил, прощупывая коллег, пытаясь определить, какой подход произвел бы на них наибольшее впечатление, Рекс даже предоставил в его распоряжение компьютер, чтобы просчитать различные возможности с точки зрения их личностных профилей – малейшая оплошность может свести на нет все эти труды.

– Мистер Мастерс привлек наше внимание к одному замечательному аспекту истории Бенинии, который мне хотелось бы осветить подробнее. Наследие колониализма здесь оказалось на удивление благодатным. Бениния никогда – даже в кризисные восьмидесятые годы прошлого столетия – не была ареной движений за изгнание иностранцев, не говоря уже о резне людей иной национальности. Бенинцы достаточно уверены в себе, чтобы договариваться со всеми на условиях, которые считают для себя приемлемыми. Они знают, что им необходима помощь. Они не откажутся от предложения, потому что сделано… скажем… Великобританией, в прошлом колониальной державой, или нами, только потому что оно исходит от преимущественно белой страны. И так далее. Характерная особенность, отличающая остальные африканские страны в целом, а именно жажда того, что могут себе позволить предложить им более богатые страны, в сочетании с ненавистью к иностранцам, в Бенинии отсутствует. Это косвенно означает решение основной проблемы подконтрольности, какая возникает в связи с рассматриваемым сегодня проектом.