И тем не менее… ему было не по себе не только из-за зевак. Подняв глаза, он увидел над головами подернутую дымкой вершину вулкана.

Порыв показался ему нелепым, но, обуздав скептицизм, он ему поддался. Протолкавшись к прилавку, он купил вулканчик благовоний. Продавец, разумеется, решил, что он покупает сувенир на память о поездке, и попытался всучить ему в придачу бюст маршала Солукарты. Только увидев брошенную на прилавок монету в два тала – ровно стоимость конуса, – он, пожав плечами, сдался.

– Зачем он тебе? – спросила Бранвен, надевая ярко-желтые солнечные очки, которые ей были слишком велики.

– Потом скажу, – отрезал Дональд и оттолкнул нескольких ятакангцев, чтобы добраться до алтаря в стене.

Когда они поняли, что он задумал, то обменялись удивленными взглядами. Болтовня смолкла. Смущенный их пристальным вниманием, но твердо решив завершить начатое, он поставил конус на медный подносик алтаря с коркой пепла от многих таких же и поджег, а затем произвел положенный ритуал: поклон и движение руками, сродни индийскому намасте – и ладонью подтолкнул завиток дыма в сторону Бранвен.

Реакция туземцев полностью оправдала ожидания Дональда: озадаченные, но не желающие оплошать, не исполнив положенного, несколько человек подошли к алтарю, и каждый, на мгновение подняв правую руку к дыму, произнес короткую традиционную молитву. Храбрец лет пятнадцати с небольшим поблагодарил Дональда за покупку благовоний, и остальные последовали его примеру. После этого зеваки разошлись, правда, то и дело оглядываясь через плечо.

– Это еще было зачем? – поинтересовалась Бранвен.

– Не смогу объяснить, не прочитав тебе лекцию по социологии ятакангцев, – хмыкнул Дональд. – Читал-то я об этом девять лет назад, а их поведение доказывает, что кое-что с приходом нынешнего правительства не изменилось.

– Правительства людей не меняют, – сказала она, – это под силу только времени. – Фраза была слишком уж гладкой и походила на пословицу. – Я, скажем, знаю, что свинья животное много более чистое, чем овца, но попытайся объяснить это вопящей толпе… Ага, в следующем доме магазин одежды. Может, там я найду то, что нужно.

Вооружившись терпением, Дональд высидел сорок минут проб и ошибок, пока она красовалась перед ним то в одном, то в другом ятакангском туалете, всякий раз спрашивая, который ей больше к лицу. Он начал закипать. Честно говоря, он даже не знал, на кого именно злится, на нее или на себя. Много лет он занимал удобную позицию современного холостяка со средствами, который, не задавая лишних вопросов, пробует одну за другой нью-йоркских терок, но теперь что-то – может, знакомство с Дженнис или просто разрушительное вмешательство в его безоблачное существование реальной жизни – вызывало у него досаду. В обычных обстоятельствах он отмахнулся бы от явного тщеславия Бранвен. Ее изящное коричневое тело принесло ему поразительное удовольствие, более того, женщину, больную лейкемией, следовало пожалеть, пойти ей навстречу.