И все же, когда выбор был сделан, ее роскошное вечернее сари было упаковано в пластиковый одежный мешок, а сама она – в саронг павлиньей расцветки, и она спросила, не пора ли поесть, потому что она проголодалась, он помедлил с ответом.

– Ты слишком многое принимаешь как данность, – наконец сказал он.

– Что?

– Я здесь по делу, знаешь ли. У меня есть и другие обязательства, помимо того, чтобы помогать тебе освоиться в Гонгилунге.

Она вспыхнула. Светло-коричневая кожа пошла пятнами, потемнела от прилившей к щекам крови.

– И я тоже, – после паузы сказала она. – Хотя мое, разумеется, такого свойства, когда приятнее делать вид, будто просто развлекаешься. Но разве тебе не нужно есть?

Он не ответил. Помолчав, она забрала у него пакет со своим сари, который продавщица автоматически отдала Дональду.

– В постели, – сказала она, – твоя американская неотесанность, возможно, и возбуждает. Вне ее это просто дурные манеры. Спасибо, что уделил мне столько своего драгоценного времени!

Прижав пакет к боку локтем, она повернулась на каблуках.

Дональд посмотрел ей вслед, размышляя, какого же свалял дурака.

Без особых затруднений он отыскал дорогу в пресс-клуб, а поскольку это было государственное учреждение, его здание неизбежно было залеплено плакатами, восхваляющими благодеяния и подлинно азиатское мышление режима Солукарты. Побродив по коридорам, Дональд, однако, решил, что оно может оказаться довольно полезным: помимо ресторана, комнат отдыха и бара (со специальным меню для мусульман, в котором значились только кофе, безалкогольные напитки и кальяны) тут имелись кабинеты с телефонами и телефаксами, большая библиотека и целый ряд телевизоров, настроенных на все сколько-нибудь крупные каналы, вещающие на данный регион, включая спутниковую трансляцию на английском, русском, китайском, японском, арабском и основных европейских языках.

По калифорнийскому времени пора было ужинать. В ресторане, где вокруг него вились официанты столь услужливые, словно эра колониализма еще не кончилась, он с трудом доел огромное блюдо ристафла, ятакангского эквивалента паэльи. Он даже вспомнил соответствующее слово «ристафл», искаженное голландское название, однокоренное индонезийскому «рийстаафель». Других обедающих в ресторане было немного, и все и каждый пялились на него по той же причине, какая собрала вокруг него толпу на улице. Он и мужеподобная женщина со славянским лицом, которую Дональд принял за русскую, были единственными белыми среди азиатов и африканцев.

До назначенной встречи надо было убить еще час, поэтому он пошел в библиотеку переваривать съеденное. И пока он терпеливо читал сегодняшние выпуски трех центральных ятакангских газет (здесь эффект моментальных теленовостей еще не свел на нет древнее влияние печатной прессы), он вдруг осознал, что кто-то буквально навис над ним.