Второй необычной вещью, что прочно приковала внимание неудавшегося политика, стала широкая тарелка с бутербродами. С сыром, с ветчиной, с рыбкой… они с воистину неодолимой силой манили несчастного юриста, вынужденного питаться в тюрьме мерзкой жидкой баландой, на которую не каждая свинья польстится.

— Угощайтесь, это для вас, — со скупой улыбкой произнёс не представившийся хозяин кабинета. — А пока вы будете насыщаться, я озвучу наше предложение…

— Я не понимаю, — через некоторое время произнёс оторвавшийся от еды Мач. — Вы обещаете вызволить меня из тюрьмы, забрать материалы допросов, — он скользнул взглядом по лежащим на краешке стола папкам, — и даже дать денег… чтобы я продолжил делать, что и прежде? Зачем это вам?

— Наши цели вас не касаются. Достаточно того, что в некоторых кругах считают, что общественное движение, придерживающееся законных методов отстаивания своих интересов, станет хорошим противовесом для радикалов и устраивающих уличные погромы глупцов.

— И поэтому вы требуете бумагу с согласием на сотрудничество? — недоверчиво хмыкнул устроившийся на неудобном табурете гость.

— Нам нужны гарантии, — прозвучал спокойный голос с лёгким, тщательно выверенным оттенком жёсткости, что на фоне былой доброжелательности, тем не менее, выглядела вполне контрастно.

— А если… а если я не соглашусь? Что тогда?! — вырвалось у Мача, который, ожидая привычных, следующих за очередным взбрыком колотушек, напряжённо сжался.

— Ничего. Вы вернётесь в камеру, я тоже отправлюсь к себе и мы вместе забудем об этом разговоре.

— И всё?

— И всё. Вы могли догадаться, что мои работодатели не являются частью столичной полиции и не придерживаются их грубых методов. Не желаете сотрудничать? Что ж, мы найдём кого-то другого. Вы же не думаете, что единственный такой на всю Столицу, гражданин Мач? — губы мужчины чуть дрогнули в намёке на улыбку. — Но если вам интересно, ваш следователь, капитан Деррик, давно хочет получить повышение. Он собирается сделать из вас «настоящего» бунтовщика, — говоривший сделал паузу, чтобы отпить воды из своего стакана и оценивающе глянуть на собеседника, обеспокоенно ёрзающего на табурете, — а может быть, он решит использовать вас в качестве наживки. Он ещё не решил. Но как бы то ни было, отказаться от его предложения, как от нашего, у вас уже не получится.

На самом деле «солидный хозяин положения» не имел понятия о планах полицейского, да и о целях своих нанимателей мог лишь догадываться, как и о том, кто вообще стоит за этой затеей. Он просто врал к собственной выгоде, привычно и уверенно. Врал убедительно, профессионально.