Красавица-жена пропала два года назад — хорошо одетые и пребывающие явно навеселе молодые люди схватили эффектную синеглазую блондинку прямо посереди улицы и, затолкав в карету, скрылись в неизвестном направлении. Полиция не стремилась расследовать проказы детишек кого-то высокопоставленного, а поиски, начатые прибывшим со службы военным, застопорились, едва стартовав. Никто ничего не видел, никто ничего не знает. Даже те, кто поначалу выступал свидетелем у полицейских.

Сперва он ещё робко надеялся, что его драгоценная Илена вернётся, но с каждым днём надежда всё сильнее перерастала в бессильную злобу, а та — в горькую безнадёгу. Только маленький лучик света, оставшийся ему от любимой — их общий сын, пошедший в маму светловолосый и синеглазый малыш Трой — не давал опуститься на дно. Попавший под сокращение лейтенант брался за любую работу, лишь бы обеспечить мальчику счастливое детство и старался выкроить любую минутку, чтобы побыть вместе с сыном, став лучшим отцом для ребёнка потерянной любимой.

Но сегодня ушёл и он… Поторапливаемый хозяином, экипаж одного из приближённых столичного казначея своим краем зацепил играющего рядом с проезжей частью мальчика, притерев его к стене. Мешочек с монетами на лечение, который «милостивый» любитель быстрой езды передал через высокомерного слугу, разве что только не брошенный под ноги ошеломлённого отца — не помог парнишке выжить. Обнаружившаяся там пара золотых монет и россыпь серебра — да у того проклятого толстосума один перстень стоит раз в тридцать больше! — перекочевали в руки врачей ещё в самом начале. А после несчастному родителю всеми правдами и неправдами пришлось добывать средства на продолжение лечения.

Накопления, предметы мебели и прочее сколь-нибудь ценное имущество — всё это быстро закончилось. Троя пришлось перевести в менее требовательное к оплате заведение, где без дорогостоящих лекарств и должного ухода его состояние стало медленно, но верно ухудшаться. И финал, в который так не хотелось верить, не заставил себя ждать.

Теперь у бывшего лейтенанта имперской армии остались только хорошие армейские сапоги, дешёвое пальто, костюм и старый, но ещё способный стрелять револьвер... с последним патроном. Нащупав в кармане рукоять, мужчина криво усмехнулся.

— Ну, что ж, — негромко выдохнул он, вытаскивая оружие и приставляя к виску, — раз все мои там, то и тянуть нечего.

— Бессмысленно и бесполезно, — донёсся до него равнодушный голос.

Повернув голову, он увидел говорившего. Высокий тип с отчетливой офицерской выправкой холодно смотрел на него своими тусклыми глазами.