— Попытка убийства? Я думала, мы просто обменивались наставлениями. Неужели такой опытный и сильный имперский воитель и вправду мог без причины атаковать дружественную цель, а после так глупо подставиться под клинок скороспелого Мастера? — кривлялась подземная тварь.

Однако смысл в её словах действительно присутствовал: никакого урона (кроме морального) Сюра не понёс, значит, и доказательств покушения тоже нет. А бессудно наказать эту суку нельзя. Проявить упорство и попытаться привлечь нахалку к ответственности — означает неизбежное распространение информации о том, что он проиграл за один ход, что, в свою очередь, навлечёт на него позор и породит пересуды о купленном ранге. В случае начала расследования Сайкю точно не станет топить свою креатуру, а если и станет, то старый пердун Будо никак не упустит шанса спрятать за своей спиной пусть формальную, но ученицу, тем более — обиженную на премьер-министра и его сына.

Ничего личного, просто политика!

В итоге отец, скорее всего, накажет самого Сюру, который нарушил его приказ и без особого повода напал на того, кого (пока) трогать не стоит.

И наглая подземная крыса всё это понимает!

— Что же до боязни за свою шкуру, то я слишком привыкла к смертям врагов и товарищей, чтобы цепляться за собственное существование. Глупо запугивать смертью инструмент, которому всю сознательную жизнь внушали: какая же это честь, — сарказм в последнем слове не услышал бы только глухой, — отдать свою жизнь во имя интересов командования и правительства. Но если вы считаете, что я должна ответить за свои оскорбительные действия жизнью — что ж, готова принять ваш вызов.

Голос презревшей своё место нахалки звучал спокойно, даже отстранённо, но вот серо-фиолетовые радужки тлели едва сдерживаемым огоньком безумия, жажды убийства и какого-то нездорового желания. Весь вид самозваной Абэ словно бы с надеждой шептал: «Только дай мне повод! Пожалуйста, дай! Убивать — и не важно, кого — это так весело!»

...Он уже видел подобный взгляд — у взбешённой одной из его забав Эсдес, которая тогда ещё не стала генералом, но уже получила свой тейгу, чем заинтересовала сына Онеста. Он никогда не считал себя трусом, но нарываться на бой, финалом которого станет неизбежная и отнюдь не славная смерть — прерогатива глупцов, а не смельчаков. Поэтому сейчас Сюра не нашёл иного выхода, кроме как вытолкнуть из себя те же слова, что когда-то адресовал бешеной северянке:

— Да пошла ты, безумная сука!

И сын премьер-министра телепортировался прочь.