«О! А это уже влияние Яцу, — мелькнуло в голове в ответ на очередной приступ злобненького энтузиазма. — Интересно, чего там нагородил этот недоколдун, раз даже мой демон зашевелился? — с любопытством проговорил внутренний голос. — И нужно съесть больше успокоительных печенек. Печеньки — это важно! Особенно с моей нервной работой».
Сказано — сделано: совершив остановку, чтобы забросить в рот новую порцию сладостей и запить их разбавленным вином из фляжки, мысленным усилием посылаю своих слуг вперёд — к последней двери, перекрывающей вход в обитель нашей цели. Часть сознания контролировала обстановку вокруг, а другая смотрела на мир сквозь глаза бандитского главаря. И честно признаюсь: если бы не влияние на разум от непонятного подземелья и не встречная волна, разошедшаяся от Яцуфусы, то картина, увиденная глазами мертвяка, могла бы заставить меня подавиться.
Всё же лицезрение видов, которые раньше появлялись только во снах-воспоминаниях, навеянные заключённой в артефакт сущностью — довольно… волнительный опыт.
Однако, имея в виду всё вышеперечисленное, чего-то подобного я и ожидала. Большая дурно пахнущая куча перекрученной, постоянно изменяющейся, пульсирующей человеческой плоти и органов, перемежаемых совсем не человеческими пастями, выжидательно уставилась на гостей тремя проступившими сквозь красно-чёрно-коричневую массу глазами: карим, серым и серо-зелёным. Главбандит, который даже не подозревал о новом питомце своего подчинённого, внутренне содрогнулся, даже пребывая в состоянии лишь частичной осознанности.
— Блядь, пиздец страхоёбище! — выругалась марионетка, отшатнувшись назад. Вопль боли, донёсшийся откуда-то из расположенных ниже помещений, вторил его словам.
Главарь смутно помнил, как оказался в этих тёмных коридорах, освещённых тускло сияющим мхом и для чего вообще сюда пришёл, но он точно знал, что у него есть важное дело к этому жуткому высеру преисподней — Хайду. Ему до крайности не хотелось спускаться в ту клоаку, но это…