— И что же, по вашему мнению, она нам принесёт? — задаю вопрос этому любопытному и отважному человеку.

Как ни крути, но чтобы говорить подобное — пусть и вроде как адекватной, но государственной убийце, фактически карателю — это нужно обладать немалой отвагой. Или обладать выдающейся проницательностью, умением читать чужие характеры, в данном случае — мой.

Или совсем не иметь инстинкта самосохранения. Вернее, считать, что прямое высказывание своего мнения стоит выше риска получить травмы... или вообще умереть.

Учитывая место, где мы встретились, последний вариант имеет не меньше права на жизнь, чем первый.

— Не знаю, я всего лишь простой слуга пера, — покачав головой, несколько слукавил этот потомок благородного рода, много чего знающий и имеющий незначительные — примерно планки Неофита — но духовные способности. — Точно прозревать будущее не под силу даже творениям Первого Императора. Может, боги и способны на это, но они не спешат делиться своей мудростью со смертными. Поэтому станет буря очищающим дождем или превратится в ужасный ураган, который сметет и сломает все на своем пути, я не скажу. Ясно только одно: как ни печально это признавать, той прежней, хорошо нам всем знакомой Империи больше не будет. И, думаю, не только Империи. Очевидно, что весь мир сейчас стоит на пороге перемен, которые начались в нашей стране. И либо мы изменимся, чтобы, как в былые времена, возглавить и повести за собой окружающие нас народы, либо падём.

— Браво, — изображаю несколько хлопков, — очень проникновенная речь, — произношу я, в общем-то, даже не зная искренне или с иронией. — Думаю, выступи вы перед толпой и многих бы воодушевили или заставили задуматься.

— А если говорить о вас, госпожа Куроме? Я по нашей беседе могу сказать, что вы весьма умная и разносторонняя девушка, поэтому хотел бы услышать ваше мнение.

— Не боитесь, что оно будет выражаться в карцере для ведущего крамольные речи вольнодумца?

— Я хорошо разбираюсь в людях и вижу, что вы не станете так поступать. Я ведь не призываю ни к чему угрожающему государству. А контроль над умами и словами граждан не входит в список обязанностей вашего подразделения, верно? — тонко улыбнулся он, процитировав одну из моих предыдущих реплик.

— Верно, — отвечаю, запив чаем очередную печеньку. — Наш профиль — опасные для страны бунтовщики и предатели.

«А ещё просто неудобные для государства или его конкретных представителей фигуры. Или те, на кого поступил «левый» заказ», — дополнил внутренний голос.

— Что до вашего вопроса… — начинаю я, намеренно копируя несколько велеречивый стиль речи Кизаши. — Империя переполнена людьми, которым кажется, что они лучше всех знают, как правильно поступить и куда вести страну, дабы подарить счастье всем, даром и чтобы никто не ушёл обделённым, — на лицо наползает кривоватая усмешка, полная понятной лишь мне иронии. — Беда в том, что даже если все они искренни и действительно знают, что делают, «знатоков» всё равно слишком много, чтобы Империя выдержала все их острые эксперименты, не разорвавшись на истекающие кровью куски.