Чем-то мне этот вьюнош не понравился. Вроде и не врал, по крайней мере, на момент разговора, но чувствовалась в нём гнильца. Да и относительная искренность, определяемая навыком эмпатии, не гарантирует верности. Сегодня, когда он сидит в вонючей и холодной камере и имеет больше шансов умереть, чем занять место тяжело заболевшего старшего брата своего погибшего отца, он может верить в одно, а завтра, когда руками союзников избавится от противников в борьбе за власть, станет думать совсем по-другому. Знаем, проходили.

Впрочем, отказывать страждущему я не стала, пообещав передать его слова Тайго… после того, как он подпишет чистый лист. Удивительно, но гордый аристократ согласился и тем самым даровал мне практически полную власть над собой (на пустой бумаге с витиеватым автографом можно написать мно-ого интересного). Видимо, его положение является ещё более отчаянным, чем показалось вначале. Но с этим пусть разбирается наш упитанный соратник по борьбе с феодалами-недобунтовщиками.

Журналист остался напоследок. Этот, в отличие от большей части иных «важных и полезных», как верно подметила Акира, балаболов, обитал в одном из общих бараков с узенькими зарешеченными окошками и запирающимися снаружи дверями.

Надо сказать, моё появление в помещении вызвало немалое оживление среди его жильцов. Здешние необычно взбудораженные постояльцы и так что-то горячо обсуждали, а после неожиданного открытия двери, за которой показалась моя персона — и вовсе подняли галдёж, чуть ли не митинг устроили.

Ну-ну. Того гляди, погром в своём бараке начнут, хе-хе.

— …Ты, девчонка, ответь: по какой причине нас, честных граждан, продолжают держать взаперти?! — нависая надо мной и воинственно размахивая деревянной ложкой, не по комплекции тонко воскликнул какой-то плечистый индивид. — Если вы не бандиты, то мы требуем…

— …Где Василь? Куда вы его забрали? — высказался сухопарый бородач (хотя тут все щеголяли бородами разной длины и (не)ухоженности).

— …нас раньше выводили на вечернюю прогулку…

— …хоть пожрать нормально…

Голоса пытающихся перекричать друг друга мужчин сливались в раздражающую какофонию, что, наложившись на крепкий запах обиталища нескольких десятков узников, не имеющих возможности регулярно мыться и стирать одежду, вероятно, могло вызвать у нестойкого человека сенсорный шок.

— Заткнулись! — на ведущих себя словно базарные торговки мужчин упало духовное давление, приправленное капелькой КИ. — Чего разорались, словно вороны над падалью? — продолжаю на фоне резко сократившихся и сильно убавивших в громкости претензий. — Я здесь не для того, чтобы вытирать вам сопли. Всю нужную информацию до всех довели. Слишком тупые и беспамятные пусть спрашивают у товарищей, что произошло и что будет. А те, кто хочет поорать или высказать необоснованные требования, в следующий раз станут заниматься этим в холодном карцере. Самые активные идиоты имеют шанс заработать путёвку на крест — проветриться от лишней дури на морозном воздухе. Мы их специально оставили, для таких выдающихся умников.