Делаю короткую паузу, ожидая возражений и комментариев. Но Кизаши молчит, всячески показывая своё внимание. Что ж, тогда продолжим.

— Сам народ? Это фиктивный субъект, состоящий по большей части из дремучего крестьянства. У него нет и не может быть собственных желаний сложнее примитивного «забрать у господ всю землю, всем раздать, а городским паразитам ничего не давать». Малозначимый факт, что «городские паразиты» снабжают деревню инструментами, удобрениями и прочими продуктами промышленного производства — можно и забыть. Это ведь проблема не сегодняшнего дня. Глядишь — само рассосётся. Как-нибудь. А если что не рассосётся — несложно найти или назначить «виноватых», которых можно под радостные возгласы растерзать на площади, ничего не изменив, но зато подняв всем настроение.

О том, что такие же «гении» сидят и в правительстве, опять же деликатно умалчиваю. Врагов нужно убивать, не предупреждая о своём намерении заранее.

— Никто ничего не знает, но все готовы драться за свою веру в то, что именно их путь единственно правильный и ведёт к светлому будущему… хотя бы для них, — с понятной только мне самоиронией усмехаюсь краешком губ. — Глядя с такого ракурса, разве смотрится подобный хаос лучше проблемной, но стабильности?

— Действительно. В бушующем шторме иллюзия спокойствия может показаться привлекательной, — кивнули мне. — Но если лавина или, продолжая нашу морскую тему, могучая волна начала двигаться — её уже не остановить. Единственный шанс выжить — двигаться впереди или на её гребне, — мужчина вздохнул и потянулся за чайником, дабы наполнить опустевшую чашку.

— Когда рушатся устои и рамки, всё, что еще вчера казалось незыблемым, сегодня становится не таким очевидным. Завтра же всё может вообще превратиться в пыль, в отживший своё анахронизм, который мешает спасительному скольжению вперед — и в своей косности неизбежно станет жертвой страшной волны. Бунтуют крестьяне, рабочие, солдаты, могущественные воины духа. Даже родовитые дворяне и высокопоставленные офицеры присоединяются к противникам нынешнего порядка! Никто из столичных или провинциальных властей не знает, как поступить в сложившейся ситуации. Они следуют проверенным рецептам прошлого, своего жизненного опыта и своих наблюдений. Но никто из них не имеет понятия о том, с чем имеет дело. Даже те, кто представляет революцию, как мне думается, этого не понимают. Мне кажется... нет, я уверен: первейшая обязанность имперской власти — разобраться и направить это движение в безопасную сторону. К сожалению, высокие кабинеты остаются глухи к моим статьям и книгам, — Кизаши кисло улыбнулся.