Джон надеялся, что нет. У него никогда не было братьев. У него никогда не было друзей, родного дома, а отец был строгим воспитателем, учившим его многим вещам, но никогда не дававшим ему никакого тепла или дружбы.

— Я...

— Честно,— предупредил Хартманн.—Я открою тебе тайну. Тайну флота. Мы не лжем своим.— Он посмотрел на двух других гардемаринов и они кивнули. Рольников слегка позабавленный, Бэйтс серьезный, словно в церкви.

— Там...— сделал жест Хартманн,— там они лгут, обманывают, используют друг друга. С нами же это не так. Нас используют, да. Но мы знаем, что нас используют и мы честны друг с другом. Вот почему солдаты верны нам. И почему мы верны флоту.

И вот это-то и значительно, подумал Джон, потому что Хартманн поглядывал на знамя Кодоминиума, но совсем ничего не сказал про КД. Только флот.

— Я здесь потому, что отец хотел убрать меня из дому и сумел достать для меня назначение,— выпалил Джон.

— Ты найдешь другую причину или же не останешься с нами,— сказал Хартманн.— Выпей.

— Да, сэр.

— Надлежащий ответ — «есть, сэр».

— Есть, сэр,— Джон осушил свой стакан.

— Отлично,— улыбнулся Хартманн. Он снова наполнил свой стакан, затем стаканы других.— Что является задачей ВКФ Кодоминиума, мистер Фалькенберг?

— Сэр? Выполнять волю Гранд Сената.

— Нет. Он должен существовать. И существуя, поддерживать некоторую меру мира и порядка в углу Галактики. Чтобы выиграть для людей достаточно времени для того, чтобы убраться достаточно далеко от Земли, чтобы, когда эти дураки убьют себя, они не убили человеческую расу. И это наша единственная задача.

— Сэр? •— спокойно и настойчиво проговорил гардемарин Рольников.— Сэр лейтенант, следует ли вам так много пить?

— Да, следует,— ответствовал Хартманн.-— Благодарю вас за заботу, мистер Рольников. Но, как видите, я в настоящее время пассажир. На Службе нет никаких правил против выпивки. Совсем никаких. Есть сильный запрет против того, чтобы быть непригодным для выполнения своего долга, но ничего против выпивки. А в данный момент я не обязан выполнять никакого долга.— Хартманн поднял свой стакан.— Кроме одного. Поговорить с вами, мистер Фалькенберг, и сказать вам правду, так чтоб вы либо сбежали от нас, либо были чертовски с нами до конца своей жизни, потому мы никогда не л чем своим.

Он замолк на миг, и Фалькенберг гадал, насколько же пьян был Хартманн. Офицер, казалось, обдумывал свои слова более внимательно, чем делал его отец, когда выпивал.

— Что вы знаете об истории ВКФ Кодоминиума, мистер Фалькенберг? — потребовал ответа Хартманн.

«Вероятно, больше, чем ты»,— подумал Джон. Отцовская лекция о росте Кодоминиума была знаменита.