— Эти цифры для тех, кто имеет мнение и может голосовать,— пояснил Каринз.— Конечно, есть обычная орава, которой наплевать, но мы знаем как они разделяются. Они так или иначе последуют за всяким, кто доберется до них последним. Вы видите, новости плохие.

— Вы уверены в этом? — спросил помощник генерального почтмейстера. Он был лидером республиканского крыла Объединенной партии и не прошло еще и шести месяцев с тех пор, как он говорил им, что они могут забыть о Бертраме.

— Да, сэр,— ответил Каринз.— И поддержка растет. Эти беспорядки на трудовом съезде, вероятно, дали им еще пять пунктов, здесь не показанных. Дайте Бертрану шесть месяцев, и он нас опередит. Как вам нравятся их яблочки, мальчики и девочки?

— Не нужно быть легкомысленным, мистер Каринз,— сказал Президент.

— Сожалею, мистер Президент,— Каринз совсем не сожалел и он победоносно ухмылялся помощнику генерального почтмейстера. Затем он щелкнул переключателем, демонстрируя иные расклады.

— Мягкие и твердые,— объяснил Каринз.— Заметьте, что голоса Бертрана весьма мягкие, но твердеют. Гармоновские настолько тверды, что их у него не отнять без ядерного оружия. А наши малость походят на масло. Мистер Президент, я не могу даже гарантировать, что мы будем самой большой партией после выборов, не говоря уж о том, что сможем сохранить большинство.

— Невероятно,— пробормотал председатель комитета объединенных начальников Штабов.

— Хуже, чем невероятно,— покачала головой представитель коммерции.— Катастрофа. И кто победит?

— Бросайте жребий,— пожал плечами Каринз.— Но если бы мне пришлось говорить, я бы выбрал Бертрана. Он получает больше наших голосов, чем Гармон.

— Вы все молчали, Джон,— сказал Президент.— Что вы об этом думаете?

— Ну, сэр, довольно ясно, какой будет результат: кто бы ни победил, это пока что не мы.— Грант поднял стакан виски и с облегчением глотнул. Он решил выпить еще и черт с ней, с этой язвой.— Если победит Гармон, он выйдет из Кодоминиума и мы получим войну. Если верх возьмет Бертран, он ослабит безопасность, Гармон со своими штурмовиками выгонит его и мы все равно получим войну.

Каринз кивнул.

— Я не представляю, чтобы Бертран продержался у власти больше года, вероятно, и того меньше. Этот человек слишком честен.

Президент громко вздохнул.

— Я помню время, когда люди это говорили обо мне, мистер Каринз.

— Это все еще правда, мистер Президент,— поспешно заверил Каринз.— Но вы достаточно реалистичны, чтобы позволять нам делать то, что мы должны делать. Бертран не позволил бы.

— Так что же нам делать с этим делом? — тихо спросил Президент.