3

Все заговорили сразу, крича Президенту, перешептываясь с соседями, пока Грант громко не прочистил горло.

— Мистер Президент,— произнес он, используя командный тон, усвоенный во время краткого пребывания в армейском резерве.— Мистер Президент, простите меня, но это предложение нелепо. В Объединенной Партии нет никого, кто обладает даже призрачным шансом на победу. Вы один сохраняете популярность. Даже мистер Гармон говорит о вас столь хорошо, как он не говорит ни о ком, кто не в его группе. Вы не можете уйти в отставку, не потянув за собой Объединенную Партию, и вы не можете отдать кресло мистеру Бертрану, потому что он не сможет продержаться в нем и шести месяцев.

— Неужели дела так плохи? — Президент Липскомб нагнулся к Гранту в конфиденциальной манере, используемой им в разговоре по душам.— Действительно ли мы столь уверены, что только мы можем спасти человеческую расу, Джон? Или мы всего лишь хотим удержать власть?

— И то и другое, я полагаю,— ответил Грант.— Не то, чтобы я сам возражал против того, чтобы уйти на покой.

— Уйти на покой,— фыркнул Каринз.— Пустите чистых деток Бертрана на два часа в архивы и никто из нас не уйдет на покой, кроме как на тюремную планету КД. Вы, должно быть, шутите... Уйти на покой?!

— Может быть и верно,— согласился Президент.

— Есть другое средство,— предложил Каринз.— Генерал, что произойдет, если Гармон возьмет верх и начнет свою войну?

— Мистер Грант знает лучше меня,— ответил генерал Карпентер. Когда другие уставились на него, он продолжил: — Никто никогда не вел атомной войны. Почему мундир делает меня большим экспертом, чем вы? Может быть, мы сумеем победить. С тяжелыми потерями, очень тяжелыми, но наша оборона хороша.

Карпентер сделал жест в сторону двигающихся огоньков на настенной карте.

— Технология у нас лучше, чем у русских. Наши лазерные пушки должны бы сбить большинство их ракет. Флот КД не позволит никому из нас воспользоваться космическим оружием. Мы можем победить.

— Можем,— мрачно повторил Липскомб.— Джон?

— Мы можем и не победить. Мы можем убить больше половины человечества. Может и больше. Во имя Бога, откуда я знаю, что произойдет, когда мы станем швыряться атомными бомбами?

— Но русские не подготовлены,— заметил представитель коммерции.— Если мы ударим по ним без предупреждения... Люди никогда не меняют правительства посреди войны.

Президент Липскомб вздохнул.

— Я не собираюсь начать атомную войну, чтобы остаться у власти. Что бы я ни сделал, я это делал для сохранения мира. Это мое последнее оправдание. Я не мог бы жить в мире с самим собой, если принесу мир в жертву для сохранения власти.